— И? — повторил Эринг, напружинившись. Я в последний момент успела спасти почти убежавший кофе.

— Нас стало много, — объяснила скоге просто. — И потянуло сюда.

Громкий стук в дверь вспугнул призраков, как куропаток. Зеленоватый вихрь, тихий щелчок — и в морге остались только мы двое.

— Инспектор? — позвал из-за двери Амунди. — Можно мне войти?

Я хмыкнула. Надо же, какая деликатность! Чем мы тут, по мнению констебля, занимаемся?

— Заходи уже! — разрешил Эринг, хмурясь. — Все равно спугнул.

— Спугнул? — удивился Амунди, одним взглядом окинув пустой морг. Кроме нас с Эрингом не было ни души. — Кого?

— А, — махнул рукой Эринг, — какая теперь разница? Главное я выяснить успел: тут замешан музыкант. Поспрашиваю у наших.

Он с довольным видом захлопнул блокнот.

— Да? — я подняла брови и напомнила: — Эринг, у тебя ведь нет дела.

Он насупился.

— Хочешь сказать, что я должен бросить тебя одну? Тебе же по-любому придется в этом разобраться.

— Простите, господин инспектор, — Амунди принял самый смиренный и почтительный вид. Точнее, попытался принять. Смиренный медведь — это оксюморон. — Дела для вас.

Он протянул Эрингу кипу папок.

— Это все мне? — кисло спросил приятель и примостился на моем столе. Бегло пролистал и возмутился: — Дядя что, свихнулся? Опять эта белиберда?!

— Какая? — вздохнула я, присев с чашкой на подоконник.

Эринг хрустнул печеньем, не отрываясь от бумаг.

— Так, что тут у нас? Целая деревня, пострадавшая от «хельской лихорадки».

— Чушь, — прокомментировала я. — Обычная просовидная сыпь, может быть что угодно, от экземы до сифилиса. Дальше.

— Угу, — Эринг потер лоб и скривился. — Эти идиоты пишут в ИСА, вместо того, чтобы вызывать врача. Дальше водные девы, которых видели местные мужчины на дальнем хуторе.

— Сколько они перед этим выпили? — скептически спросила я. — Не морочь мне голову!

— Я не морочу! — возразил он. — От меня требуют это расследовать! И еще кучу всякой чуши.

— Например? — заинтересовалась я.

Если уж Эринг признает, что это чушь, а не мистика…

— Например, есть заявление о пропаже почтенной матери семейства. Муж утверждает, что его жена — прекрасная эльфийка, которая проникла в дом с солнечным лучом, вышла за него замуж, родила семерых сыновей и тем же путем исчезла!

— Надеюсь, ты быстро выяснишь, куда муж зарыл труп, — заметила я, принимаясь за второе печенье.

— Я выяснил, — скромно прогудел Амунди.

— Молодец! — скупо похвалил Эринг и бросил очередную папку на стол. — Йотун, как с ума все посходили! Такое впечатление, что половина горожан решила поубивать вторую из-за наследства, семейных склок и дурацких обид.

— Хм, — глубокомысленно заметила я.

Эринг уныло махнул рукой. Он выглядел расстроенным, а это с ним случалось нечасто.

— Пропаганда абортов, групповухи и наркотиков. Борцы за избирательные права женщин. Куча всяких сект. И все это надо расследовать!

— Расследуй, — я собрала грязную посуду. — Я в тебя верю.

— Злая ты! — надулся Эринг. Потом немного оживился: — Кстати, у нас завелась колония нудистов. Представляешь?

— Это еще кто такие? — из вежливости спросила я.

— Типы, которые не признают одежду, — ухмыльнулся Эринг. — Они обжили одну бухточку на побережье.

— Купаются голышом? — изумилась я. — По-моему, в Хельхейме для этого холодновато. Разве что в гейзерах.

— Не-а, — он помотал вихрастой головой. — Вообще голышом ходят. Постоянно.

— Они там еще не вымерли от переохлаждения? — Поинтересовалась я, справившись с удивлением. — В наших условиях это прямой путь к пневмонии.

— Как ни странно, пока все живы. — Эринг сжевал последнее печенье и встал. — Ладно, мне надо работать.

За пару часов я успела привести в порядок уйму документации. Поговаривали о внеплановой проверке, а я — женщина-доктор — для добропорядочных граждан была бельмом на глазу. Или, скорее, фурункулом на ягодичной мышце. Так что проверяли меня строго, приходилось содержать дела в идеальном порядке.

Когда в морг заглянул дежурный, я уже с трудом держала ручку. Уф! Доконал меня этот отчет о расходе препаратов.

— Вас господин начальник вызывает! — сообщил молоденький полицейский, стараясь не смотреть по сторонам и дышать ртом.

Надо же, какие мы нежные.

— Сейчас буду, — пообещала я, радуясь возможности немного передохнуть…

В кабинете дорогого начальства можно было играть в прятки среди бумажных завалов и табачного дыма. При моем появлении господин Корп торопливо спрятал что-то в стол и буркнул: