И закрыла за собой дверь, с трудом удержавшись, чтобы не хлопнуть ею со всей дури.

Когда я добралась до морга, меня еще потряхивало.

Эринг говорил, в городе много происшествий. Может, подкинет парочку трупов? Отвлекусь, развеюсь…

Впрочем, развлечение меня уже поджидало. Эринг с комфортом устроился за моим рабочим столом и, не отрываясь от бумаг, с аппетитом уписывал сандвич.

— Что ты тут делаешь? — поинтересовалась я недовольно. Хотелось запереться в одиночестве и почитать что-нибудь успокаивающее. Например, о новых методах определения давности смерти в поздние сроки посмертного периода.

— Прячусь, — с обескураживающей честностью признался он. — От потерпевших и свидетелей. Будешь?

Он щедро предложил мне последний сандвич.

— Буду! — не стала жеманничать я.

Эринг придвинул ко мне угощение и пересел на угол стола.

— Чего хотел дядюшка? — поинтересовался он, беззаботно размахивая ногой, и откусил большущий кусок.

— Чтобы мы с тобой поженились, — сообщила я и с удовольствием вонзила зубы в кусочек ржаного хлеба с огурцом и соленой рыбой. Хм, а вкусно! Чего у приятеля не отнять, так это умения готовить.

Эрингу собственная стряпня встала поперек горла — он подавился и закашлялся. Я заботливо похлопала «жениха» по спине. Воистину, вкусная еда делает людей добрее.

— Ты шутишь? — спросил он со слабой надеждой.

— Нет! — усмехнулась я. Если подумать, в этом есть своя ирония. — Ладно, не дергайся. Я медицине отдана и буду только ей верна.

Эринг моего веселья не разделил.

— А серьезно? — он сощурился из-под отросшей челки. — С какой радости дядя надумал нас с тобой захомутать?

— Ну как же, — я уже откровенно веселилась. — Он заботится о нашем с тобой счастье! И о нашем будущем малютке, конечно.

Эринг вытаращился на меня.

— К-к-какого малютки?!

— Рожденного бурным воображением моей мамочки, — я вздохнула и продолжила уже серьезно: — Мама перешла в наступление. Сочинила нам с тобой младенца и пригрозила Ворону скандалом.

— Да-а-а, — протянул Эринг потрясенно. — Знал я, что твоя мама… странная… но…

За паузами угадывалась отборная нецензурщина.

— Не стесняйся, — разрешила я. — Самой ругаться хочется.

— Знаешь, я даже польщен, — заявил Эринг вдруг. Он уже улыбался.

— Чем? — удивилась я, вытирая пальцы черновиком протокола.

— Тем, что она выбрала меня, — он ткнул себя пальцем в грудь и приосанился. — Исмир же тоже у тебя ночевал!

Пришлось вернуть его с небес на землю:

— Она наверняка здраво рассудила, что вряд ли сможет принудить к браку дракона.

Эринг уже открыл рот, когда от входа донесся смешок.

— Какой любопытный поворот. Стоило отлучиться на несколько дней, и вот! — стоящий в дверях Исмир шагнул вперед. — Как у вас говорят: без меня меня женили?

Надо же, какой скользкий тип. Куда хочешь без мыла влезет!

— Не женили, — скрупулезно поправил Эринг и ухмыльнулся: — На вашу великолепную ледяную особу покуситься не осмелились.

— Даже не знаю, радоваться или огорчаться, — заметил Исмир с тонкой улыбкой.

— Ладно, — Эринг спрыгнул с облюбованного места. Отряхнул руки. — С вами весело, но мне пора.

— Иди уже, — проворчала я и не удержалась от подколки: — жених!

— Ах! — он театрально закатил глаза. — Ты меня отвергла! Мое сердце разбито!

— Шут, — констатировала я. — Кстати, на вскрытие кто-нибудь есть? А то скучно.

Эринг еще несколько мгновений держал обиженную мину, затем рассмеялся.

— Увы, — сказан он, угомонившись. — Даже самого завалящего трупа нет.

— Ты же говорил, дел много, — нахмурилась я.

Он развел руками.

— Там все без вскрытия ясно. Обычная бытовуха.

— Ну вот, — вздохнула я. — Не даешь развлечься.

— Регина, — он прижал руку к груди и воззрился на меня умильно, — для тебя — любой каприз! Хочешь, сходим сегодня куда-нибудь?

— Ага, — хмыкнула я. — В смысле, ты выманишь на меня пару насильников, героически меня защитишь, а потом мне же их вскрывать!

— Ну да, — ничуть не смутился этот нахал. — Ты что, против?

— Слушай, — я попыталась приструнить его строгим взглядом. — Во что ты опять пытаешься меня втянуть?

— Почему сразу втянуть? — фальшиво обиделся он. Жалобно вздохнул и одернул пиджак. — Сама же жаловалась, что тебе скучно!