— Окно открой, — попросила я, прикидывая поле деятельности.

Эринг кивнул и начал возиться с намертво закрашенными створками (а проветривают тут как?)

— Г-госпожа, — прогнусавил интеллигент. — Что вы делаете?

Любознательный какой!

— Призраков вызываю, — честно сказала я.

Он сглотнул и, слава миелотому Пика 53, заткнулся.

По-хорошему, стоило вывести их всех отсюда, но Эрингу конвоиры не подчинялись, а идти к начальству было лень.

— А может, не надо? — хрипло попросил вдруг один из алкоголиков. — Мы того… осознали!

Я хмыкнула. Они что, решили, что это все ради их пропитых шкур?

— Надо, уважаемый, надо! Главное, молчите. Что бы ни случилось. Понятно?

— А иначе? — робко уточнил интеллигент.

— А иначе… — я зловеще (надеюсь!) улыбнулась и чиркнула по шее ребром ладони.

Эринг дымил сигаретой, старательно пряча улыбку. В кои-то веки в роли шута не он!

Я обошла комнату по периметру, стараясь дышать ртом.

М-да, слабость академического образования в том, что в универе учат делать все по правилам. А откуда здесь взять традиционный дуб, сосну или ясень? Не посылать же Эринга в лес с топором!

Ладно, попробуем обойтись позаимствованным у дежурного вялым бальзамином. Если призраки настолько злы, что бросаются на всех подряд, то согласятся даже на эту слабую замену священного леса.

Горшок я поставила прямо на пол. Порезала палец, выдавила несколько капель крови прямо в заплесневелую землю. Начертила знакомые до последней черточки руны и позвала:

— Скоге! Вы слышите меня?

С именами было бы надежнее, но мне же не из-за черты их выкликивать. Они тут — только помани.

— Да-а-а! — тут же прошелестел ветерок.

Бальзамин прямо на глазах весело зазеленел. Из клетки резко пахнуло фекалиями и послышались сдавленные звуки рвоты. Зря я поленилась, надо было избавиться от свидетелей.

Эринг зажал нос, я раздраженно дернула плечом и огляделась. А, вот и они: зеленоватая дымка в темном углу. Кто бы мне сказал месяц назад, что призраки действительно существуют! А теперь ничего, попривыкла. Хотя не скажу, что мне это нравится.

— Чего вы хотите? — спросила я напрямик.

— Мести! — кровожадно сообщили скоге. — Силы!

Задержанные так дружно стучали зубами, что Эринг начал отбивать ногой такт. Музыкант, ничего не попишешь. Хотя он держался молодцом: только побледнел слегка и все поглаживал кастет.

— Не пойдет, — заявила я сразу.

Нельзя давать слабину — эти призраки уже почуяли сладкий запах чужого страха. Я поморщилась. Насчет «сладкого» перебор, душок тут тот еще.

— Дай! — завыл сквозняк. — Дай!

Хлопнул створкой окна, дернул меня за волосы, засвистел.

— Тихо! — прикрикнула я.

— Месть! Месть. Ме-е-есть! — на все лады твердил ветер.

Я зажала ладонями уши и только открыла рот, когда Эринг бесстрашно кинулся вперед. Вот же!.. Кто просил его сейчас лезть?!

Эринг всадил кулак в туманную дымку. А кастет-то не простой! Вон как та застонала, поддалась… и взъярилась еще сильнее.

— У-у-у! — выли призраки, сворой голодных псов наступая на Эринга. — Ме-е-е-сть!

Надо что-то сделать, а то отгребет он по полной программе. Только не заслонять же его собой? Меня не тронут, но Эринг расстроится. О! Есть идея.

— Цветок! — скомандовала я резко.

Эринг обернулся, не переставая отмахиваться от наседающих призраков. Короткий взгляд глаза в глаза, затем приятель резко кивнул.

Прыжок — и украшенный кастетом кулак сомкнулся вокруг травянистого стебля. Ветер застонал и стих.

— Теперь поговорим? — предложила я, положив Эрингу руку на плечо. Мышцы под моей ладонью напряглись.

— Да-а-а, — нехотя согласились скоге. Еще бы, защита «священного леса» (или его чахлого подобия) для них священна.

— Пойдем ко мне, — тихо сказала я.

Эринг кивнул и поднял горшок одной рукой, не разжимая вторую. На его губах нет-нет, а проступала сияющая улыбка. Разумеется, я бы сама справилась, но так даже лучше.

Как говорится, добрым словом и кастетом.

В моем кабинете духи присмирели. Что вполне объяснимо — там защита в три слоя. Сама ставила! Мой предшественник такими вещами пренебрегал, его больше заботила ежедневная порция выпивки (сдобренная приличной дозой формалина «для крепости», что беднягу в итоге и сгубило).