— Взгляните на меня, донна Микаэла, — сказал он, — в ваших хлопотах о железной дороге вы потеряете все ваши волосы, если вы будете продолжать так же, как начали.

— Что вы хотите этим сказать, фра Феличе?

— Донна Микаэла, — продолжал старик, — разве не безумие затевать такое трудное предприятие, не имея ни друзей, ни помощников?

— Ведь я старалась найти друзей, фра Феличе.

— Да, среди людей! — сказал старый монах. — Но чему могут помочь люди? Выезжая на рыбную ловлю, рыбаки призывают Сан-Пиетро, при покупке лошадей обращаются за помощью к Сан-Антонио. Но если придется молиться о постройке железной дороги, то я не буду знать, к какому святому обратиться.

Фра Феличе хотел этим сказать, что она сделала ошибку, не выбрав никакого святого в покровители своей железной дороги. Он хотел, чтобы она избрала поборником и покровителем своего плана святого Младенца, находящаяся в его старой церкви. Он говорил, что тогда она наверное добьется помощи.

Она была так тронута, что хоть один человек хочет помочь ей, что сейчас же согласилась молиться Младенцу в Сан-Паскале о своей железной дороге.

А фра Феличе между тем достал большую кружку для сбора пожертвований, дал написать на ней крупными, отчетливыми буквами: «Сбор в пользу железной дороги на Этну» и повесил ее в своей церкви у алтаря рядом с изображением.

На следующий день жена дона Антонио Греко, донна Эмилия, пришла к старой заброшенной церкви попросить совета у Сан-Паскале, который считается самым мудрым из святых.

Осенью дела в театре дона Антонио пошли плохо, как и всегда бывает в такое время, когда все терпят нужду в деньгах.

Тогда дон Антонио решил сократить расходы по театру. Он стал зажигать меньше ламп и не выпускал больших ярко раскрашенных афиш.

Но это было большой ошибкой. Когда люди перестают находить удовольствие в театре, тут совсем не время укорачивать шелковые шлейфы принцесс и жалеть позолоту на королевские короны.

Может быть, это не так опасно для других театров, но в театре марионеток едва ли следует вводить перемены, потому что этот театр посещается главным образом подростками. Взрослые люди могут понять, что иногда приходится и поэкономить; но дети требуют, чтобы все оставалось по-прежнему.

И чем меньше публики посещало театр дона Антонио, тем больше и больше он сокращал расходы. Так, он решил, что может обойтись без двух слепых скрипачей отца Элиа и брата Томазо, которые играли в антрактах и во время военных сцен.

Эти слепые зарабатывали много денег при отпевании покойников и участвуя в летних празднествах и стоили дону Антонио очень дорого. Он рассчитал их и завел шарманку.

Но тут ему окончательно не повезло. Подмастерья и мальчишки со всего Диаманте совсем перестала ходить к нему в театр. Они вовсе не хотели слушать шарманку. Они сговорились не ходить в театр до тех пор, пока дон Антонио снова не пригласит слепых скрипачей. И они держали свой уговор. Куклы дона Антонио должны были играть перед пустыми стенами.

Эти дерзкие мальчишки, которые прежде скорее отказались бы от ужина, чем пропустить представление, упорно не являлись вечер за вечером. Они были убеждены, что они заставят наконец дона Антонио вернуть все прежнее.

Но дон Антонио был родом из артистической семьи. У его отца и брата тоже театр марионеток, его зятья и все родственники занимаются этим же делом. И дон Антонио знает свое искусство. Он может изменять свой голос на бесчисленные лады, Он умеет сразу приводить в движение целое войско кукол, и он знает наизусть целый цикл пьес из жизни Карла Великого.

И вот теперь гордость дона Антонио была оскорблена. Он не хотел уступить и вернуть слепых скрипачей. Он хотел, чтобы в театр ходили ради него, а не ради музыкантов.

Он обновил репертуар и стал давать большие представления в пышной обстановке; но ничего не помогало.

Есть одна пьеса под названием «Смерть паладина», где происходит битва Роланда в Ронсевальском ущелье. Она требует такой сложной постановки, что перед этим спектаклем театр закрывается на два дня. Публика так любит эту пьесу, что ее можно играть целый месяц при повышенных ценах и полных сборах. Дон Антонио объявил эту пьесу, но ему не пришлось сыграть ее, потому что у него не было ни одного зрителя.

Антонио был окончательно разбит. Он хотел вернуть отца Элиа и брата Томазо, но они знали, как они нужны ему, и запросили такую сумму, которая могла его совершенно разорить. Столковаться с ними было невозможно.

В маленькой комнатке позади театра жили как в осаде. Ничего не оставалось, как только голодать.

Донна Эмилия и дон Антонио были оба молодые и веселые, но теперь им было не до смеху. Их не столько огорчала нужда; но дон Антонио был человек гордый, и он не мог перенести мысли, что его искусство не привлекает больше зрителей.