Вика прижала к лицу салфетку и зло сказала:

— Меня толкнули! Очень сильно! Я ощутила чьюто руку на спине!

— Милая, ты ошибаешься, — нежно протянул муж.

— Нет! — повысила голос блондинка. — Ктото хотел меня убить!

Аня решила успокоить Зарецкую:

— Мы все сидели на своих местах. Представляете, какие конечности надо иметь, чтобы протянуть их под столом? Теоретически толкнуть вас могли лишь Манана и Леонид. Но вы утверждаете, что тычок был в спину.

— Да, — всхлипнула Вика. — Точно.

— Вы сидели лицом к пиардиректору, спиной к Леониду, — влез со своим замечанием Никита. — Неужели муж захочет нанести увечье жене? Произошел несчастный случай.

— А я не… — завела было Вика, но Зарецкий не дал ей ответить, он обнял супругу за плечи:

— Солнышко, тебе надо лечь.

Никита тоже встал изза стола.

— Вика, обопритесь еще и на мое плечо.

Мужчины осторожно увели пострадавшую.

— Как она ухитрилась так расколошматиться, упав на ковер? — ожила молчавшая все время Манана.

— Там такая штука выпирает, — еле слышно сказала сиротка Света. — Я утром об нее споткнулась, до сих пор палец на ноге болит.

Я пощупала руками пол и обнаружила под паласом нечто странное, многоугольной формы, похоже, железное. Тонкое покрытие не защитит от травмы, если упасть на такой предмет лицом.

— Что это? — полюбопытствовала Манана.

Юра опустился на корточки возле меня, поводил руками по ковру, нащупал стык соединения полотен, приподнял часть ковролина и присвистнул:

— Похоже на здоровенную гайку, выглядывающую из железного пола. Вероятно, это какоето крепление.

— Могу объяснить, — с достоинством произнес официант. — Теплоход, простите, не новый, его пару раз переделывали по желанию хозяев. На месте столовой раньше располагалась прогулочная палуба. То, что вы называете «гайкой», есть крепление для скамьи. С другой стороны стола имеется еще одно. Можно подавать десерт?

— Никто даже мясо не съел, — остановил прислугу Василий Олегович, — испугались за Вику и забыли про барашка.

Я села за стол и поняла, что хозяин прав. Гости, возбужденные произошедшим, не прикоснулись к аппетитным отбивным с жареной картошкой. Только Катя опустошила свою тарелку, пока окружающие охали и ахали над Викой, супруга Самойлова уничтожила второе. Встречаются на свете женщины, которые в минуты стресса испытывают зверский голод.

— Уберите холодную еду, — приказал директор фабрики.

— А что на третье? — спросила Манана.

— Мороженое «Сюрприз», — сообщил официант.

— Надо позвать Тину, — решила мать. — Сделайте одолжение, приведите девочек, очевидно, они в каюте Иры.

— Как прикажете, — кивнул лакей.

— В жаркий день нет ничего лучшего пломбира, — улыбнулась Катя.

— Слишком калорийно, — села на своего любимого конька Алина, — и сахару в избытке. Помните об угрозе развития диабета второго типа!

В столовую вернулись Аня и Никита.

— Как там Вика? — спросила я.

— Леня пытается уложить ее в кровать, — ответила Аня. — Хорошая идея, Виктории лучше поспать.

— Она волнуется за свою красоту, — сказал Никита. — Сначала жаловалась на боль, потом испугалась, что на коже останется шрам, и закатила истерику.

Аня с осуждением посмотрела на мужа:

— Девушкам свойственно переживать по поводу внешности.

— Господин Самойлов, — подал голос вернувшийся официант, — разрешите вас побеспокоить?

— Валяй, — милостиво разрешил хозяин круиза.

— Позвольте интимно, — сказал лакей.

Василий Олегович покосился на него:

— Что за чушь? Говори прямо!

И тут в комнату влетела Тина.

— Где мороженое? — заверещала она. — Этот дядя обещал! С шоколадным соусом! А колу можно? Мам, с волшебными пузырьками!

— Садись спокойно, — попросила Манана. — Не вертись. Где Ира? Ей, наверное, тоже пломбира захочется.

— Ирка спит! — запрыгала Тина. — Легла и не встает. Она плохая! Пообещала со мной поиграть и обманула! Отвела в каюту! Вынула книжку! И спит!

У меня неожиданно заломило виски.

— Пойди разбуди подругу, — приказала Манана.

— Хочу ванильное и колу, — проявила строптивость Тина, сжимавшая в одной руке свою любимую плюшевую игрушку, а в другой — новую заколку.

— Ирина, похоже, заболела, — голосом трубадура провозгласил официант. — Я хотел сообщить тихонько, но вы приказали говорить вслух.