Шрифт:
– Что теперь?
– Взвывший ветер резко заглушил её слова.
– Мы вернёмся. Подожди!
– Он схватил её за руку, когда она уже повернула назад, и Песня Небес подавила тихий стон, потому что его пальцы впились ей в тело. Она как раз хотела что-то сказать, когда заметила на лице Канаеля странное выражение.
Он внимательно прислушивался к ветру, глаза широко распахнуты. Ветер играл его тёмными волосами, его губы выглядели в тусклом свете тоже призрачно-бледными.
– Ты это слышишь?
– выдавил он.
Её руки покрыла гусиная кожа, когда она услышала нотку паники в голосе Канаеля.
– Нет, - ответила она тихо, но даже это он, казалось, не услышал.
– Что? Что ты слышишь? Канаель!
Только её крик оказал эффект.
Он моргнул несколько раз, почти как будто проснулся из своего рода транса, и, наконец, посмотрел на неё затуманенными глазами. Но не мог долго выдержать её взгляда и отвернулся, на его лице появилось чувство вины.
– Канаель, ты пугаешь меня.
– Разве ты это не слышала?
– спросил он.
Песня Небес покачала головой, в этот раз энергичнее.
– Нет. Что я должна была услышать?
– Дань.
– Его голос снова поглотил ветер.
– Что?
Он прочистил горло, его кадык запрыгал вверх вниз.
– Они сказали, что им нужна дань.
– Они сказали?
– Её голос был пронзительным.
– Это был вой ветра, но у меня было такое чувство, будто он говорит со мной. Но должно быть я ошибся.
– А что, если нет?
Все время он избегал ее взгляда, но теперь смотрел ей прямо в глаза, отчего у нее кровь застыла в жилах. В глазах Канаеля она прочитала правду о своей судьбе, еще до того, как сама услышала голоса в своей голове. Это был шепот, тихое шептание, несколько голосов одновременно. Своего рода монотонное пение. Песня Небес чувствовала себя легко, как будто парила в воздухе. Ее сердцебиение замедлилось, она совсем успокоилась, лишившись всех чувств, кроме холода, окутавшего ее извне. Туман овладел ею.
Повсюду, голоса были повсюду. Все они говорили вразнобой, но в тоже время хором, внутреннее эхо, разговорное пение. В их словах не было смысла, тем не менее, Песне Небес хотелось понять, что они говорили. Логично, ведь они объединились.
Дань.
Нам нужна дань.
В противном случае мы не сможем выстоять.
Вам нельзя было приходить сюда.
Вам нельзя было приходить сюда вместе.
Только один из Потерянного народа.
Никогда двое.
Нам нужна дань.
Дань.
Дань.
Песня Небес.
Сари.
Сари Ди’Наль.
Следуй за нами.
Следуй за нами и мир выстоит.
Нам нужна дань.
Только одна.
Только ты.
Внезапно в душе Песни Небес образовалась темнота, как завеса, заслонившая всё. Голоса были везде и в тоже время нигде. Её охватила дрожь, и она слушала их, пока они не замолчали. И когда они замолчали, её воспоминания вернулись.
Песня Небес стала снова совершенной, объединилась с телом и душой. Всё, что яд причинил её разуму, исчезло, и она поблагодарила голоса, потому что это они помогли ей. Она увидела перед собой Саро А’Шель, осознала, почему пела для Канаеля. Она поняла свою задачу. Всё имело смысл, лежало на поверхности, так что она спрашивала себя, как могла всё это забыть. Оно всегда было тут.
Канаель. Как ей хотелось сказать ему, что она его любит. Теперь, когда она вспомнила, могла с лёгкостью вызвать в себе все чувства, которые когда-либо испытывала к нему. А их было много. Она рассмеялась. Заплакала. И умерла.
Песня Небес умирала. Каждой клеточкой своего тела она чувствовала туман, проникающий в неё, не дающий свободно вздохнуть, крадущий её душу. Она потерялась в нём, в то время как голоса нежно подбадривали её. Она была не одна. Теперь она стала одной из них. Где-то между пространством и временем, она услышала голос Канаеля. Он был в паники, кричал её имя. Снова и снова. Больше всего ей хотелось ему ответить, но она была уже слишком далеко.
Но существовало ещё одно чувство, удерживающее её, пока, в конце концов, она уже больше ничего не стала воспринимать, кроме тёплой темноты и дружеского смеха голосов, приветствующих её у себя.
15.
Удина
Лабиринт душ, Мий
– Песня Небес?
В ужасе Канаель смотрел на безжизненное тело Песни Небес в траве. Она больше не двигалась, её веки закрыты. Сначала её дыхание ускорилось, а потом глаза стали стеклянными, и она, без какого-либо предупреждения, рухнула. Он осторожно встал на колени рядом с ней, бережно положил её голову себе на колени и погладил по распущенным волосам.