– Нам нужно выяснить о ней больше.
– У него появилась идея. Сумасшедшая идея, из-за которой подскочил его пульс.
– И я так же знаю, как! Если появится Туманный Мастер, или кто-то ещё, ты должен разбудить меня. Будет достаточно, если ты скажешь моё имя, при этом легонько прикоснувшись к руке. Но не буди, если нет никакой опасности.

– Разбудить?
– повторил Дав и приподнял брови.
– Что ты задумал?

– Я проникну в сны слуг, чтобы добраться до информации, - сказал он тихо. Возможно, это слишком смело, но потребность снова заглянуть в сон, занимала его с тех пор, как он сбежал из каморки Песни Небес. Осторожно Канаель закрыл глаза и открыл своё сознание, сосредоточившись на окружающей среде.

Он очень ясно слышал тяжёлое дыхание Дава и звуки в коридоре перед его покоями. Ворчание охранников, стоявших перед его дверью и приглушённо разговаривающих о танцовщице по имени Шёлковое Покрывало, которая, видимо, хорошо разбиралась в своей профессии. У него было такое чувство, будто он видит мужчин через массивные, деревянные двери, при этом все предметы и люди потеряли цвета. Стали серыми и завядшими, в мире между реальностью и сном.

Всё получилось само по себе, как будто этого долгого перерыва, длившегося годами, никогда и не было. Он сосредоточился на своём внутреннем мире и одно мгновение спустя послал свой дух. Его пронизало покалывание, и почти одновременно, все сны, находящиеся в его непосредственной близости, нахлынули на него.

Мощный, красочный водоворот, который угрожал увлечь его за собой. Они шептали, звали его, как будто скучали все эти годы. Их цвета сочетались с характером сна, он видел золотые сны, полные любви и надежды и тёмно-красный туман, который был насыщен чувством обиды и завистью. Когда он прикасался к ним, то видел лица тех, кому принадлежал сон. Тень Луны, Копательница Песка, Сьера Да’Кон.

Даже закрыв глаза, он различал контуры комнаты, точно так же, как сделанные из древесины магелан комоды и шкафы, широкий фасад из стекла, и вход на балкон. Они все оставались бесцветными. Дав и шёпот охранников также исчезли, как и весенние запахи цветочных букетов, которые были расставлены везде в его покоях.

Возможно, это из-за того, что они не спят, подумал он, медленно выскользнул в дверь и пошёл вдоль коридора по этажу. Огонь возле стен бесшумно мерцал. Точно так же, как и раньше, мрачные сны тяжело лежали в воздухе, и они были везде. Это похоже на опьянение, мощное покалывание распространилось по всему телу. Его взгляд метнулся к светящейся пелене, больше всего ему хотелось следовать за каждой из них.

Я мог бы это сделать. Я мог бы заглянуть мельком в сны.

На одно мгновение угрожала опасность, что Канаель потеряется в них. Потом он вспомнил своё задание - выяснить что-то о Песне Небес. Внимательно он послал своё дух дальше, по одному, кажущемуся бесконечным коридору, мимо гобеленов, которые ещё роскошнее, чем те, что в его покоях.

Но из-за того, что они бесцветны, все казались, однако, мрачными. Чем ближе он приближался к главной лестнице, которую использовали слуги, выполняя поручения, тем больше добавлялось окрашенных в красный цвет снов. Кончиками пальцев он прикасался к одному за другим. Лица мелькали перед его внутренним взором. Люди, которых они ещё никогда в жизни не видел, и другие, которых он знал с самого детства. Осторожно он спустился вниз, выбрав служебный ход, ведущий через более узкие и менее роскошные коридоры, ища сон, в котором предполагал, что там будет Песня Небес - но всё было тихо. Его эхо замерло.

Внезапно другой сон завоевал его внимание. В прохладных, розовых тонах он проплыл на высоте груди мимо него, как смесь из лёгкости и поверхностной меланхолии, и он ухватился за него невидимыми пальцами. Сразу перед его взглядом появилась круглое личико молодой девушки, немного лопоухой и с двумя ямочками на щеках.

Канаель знал ее. Солнечный Смех. Она работала во дворце с десяти лет. Мать послала ее к воротам дворца просить милостыню, и его отец из жалости взял ее во дворец. Она громко и искренне смеялась, еще никому не удалось отучить ее от этого. Поэтому она работала на кухне, где ее веселая натура была кстати, и не нужно было притворяться. Кроме того, он часто видел ее в компании Песни Небес. Наверное, стоило попытаться.

Канаель подпустил свой дух поближе ко сну девушки и последовал за его светящимся, розовым следом вдоль множества комнатных дверей на самом нижнем этаже переднего крыла здания. Он зашел в ее прямоугольную, украшенную цветочными лепестками комнату. По размеру она была схожа с комнатой Песни Небес и, не считая цветов, так же бедно обставлена.

Казалось, бледный туман сна выделялся из ее слегка приоткрытого рта. Солнечный Смех лежала на некоем подобии кровати, набитой соломой, укрывшись простым льняным платком. Его сердце учащенно забилось, когда он подошел к ней. С довольным выражением лица она повернулась на бок, обхватив рукой подогнутые колени.

Ей ничего не известно об исчезновении Песни Небес. Не стоит вмешиваться в ее сон, говорил Канаелю внутренний голос, однако неуемное любопытство хоть одним глазком заглянуть в ее сон, оказалось сильнее.

При этом он вполне осознавал всю опасность проникновения в сон. Один раз он уже это делал и потерпел неудачу.

Но Канаель не мог справиться с всепоглощающим притягательным воздействием, которое оказывал на него сон. Как будто его тянули невидимые нити, он сделал еще один шаг к спящей служанке. Его дух слился с туманом, и он смог ощутить сон всеми органами чувств. Задыхаясь от разлившегося по всему телу жара, и хватая ртом воздух, Канаель погрузился в ее сон.