И почему она выбрала малахит? Я бы точно взяла янтарь.

– Одного зелья мало, - поджала губы я.

Со своей функцией лекарство справлялось на отлично - благодаря ему магия приживалась постепенно и безболезненно, а Квейн не испытывал неприятных ощущений. Жар постепенно спадал. При сильных эмоциях выплески все еще возможны, и, чтобы новоявленный... ну, ведьмак, получается... не навредил никому, нужен амулет, который будет впитывать все лишнее. Простенькая основа и настроенный на носителя камень. В моем случае это был цитрин, но Квейн сильнее и темнее... Точно янтарь! Никак в толк не возьму, почему наставница выбрала малахит?

Возможно, потому и не получилось...

– Попробуй сама, - предложение оказалось, мягко говоря, внезапным.

Я расширившимися от удивления глазами воззрилась на наставницу. Пришлось ей объяснять:

– Не исключено, что этот мурчащий прав, вы связаны. В таком случае, у амулета, сделанного тобой, больше шансов.

Ну... что-то в этом определенно есть.

– Хочу напомнить, что колдовать в полную силу я до становления не могу, - однако соглашаться не торопилась.

– Колдуй как можешь, - мягко, но все же настаивала Люсинда.
– Просто попробуй.

Кусая губы в нерешительности, я обвела взглядом присутствующих. Ведьма смотрела выжидательно. Что с нее взять, ведьма она и есть. Как, впрочем, и я. Нас хлебом не корми, дай облегчить чьи-нибудь страдания. Сама еле сдерживаюсь, и даже новоприобретенная кошачья вредность не пересиливает. Лео подпирал стену и вообще делал вид, что происходящее его не касается. Ладно, не о его же жизни идет речь... А Квейн - от него я ждала хоть какой-то реакции! Мог бы и попросить, что ли. Но он просто стал рядом и взял меня за руку. И все. Пойди пойми его.

– За результат не ручаюсь, - мрачно буркнула я.

Чувство такое, словно мне одной больше всех надо, чтобы некоторых хвостатых сила не спалила изнутри.

Попрепиравшись еще немного, работы по созданию нового амулета решили перенести в комнату. Лично мне там было удобнее. У наставницы обнаружилось какое-то дело к вожаку, и она попросила Лео проводить ее. Мы с Квейном оказались в хвосте. Слабость вернулась, я еле ноги переставляла, но на попытку оборотня подхватить на руки отреагировала очередным предложением проклясть, на что он недобро сверкнул глазами, но рук больше не тянул. Только к шагу моему послушно подстроился.

Возня с амулетом заняла от силы час. Основу выбрала сложную, рука сама потянулась к ней. Два серебряных ромба, в которые надлежало вставить камни, и переплетение виноградных лоз из серебра. Конструкция не выглядела массивной или женственной. Идеально.

Сосредоточенно закусив губу, я выбрала два камешка янтаря из шкатулки наставницы, сжала их пальцами и прислушалась к себе. Чистые. Должны подойти. Как только определилась окончательно, вставила их в основу и дала небольшой толчок силы. Магия сопротивлялась, ей словно приходилось преодолевать невидимый барьер, но я была настойчива и, в конце концов, все получилось. Камни заискрились золотыми искрами. Серебряные лозы ожили, зашевелились, опутали мерцающие кусочки янтаря. Я выдохнула. Все, должно держаться.

Еще какое-то время ушло на заклинания, но я справилась на отлично и вскоре протянула Квейну, который подозрительно поглядывал на меня из кресла, готовый продукт ведьминского труда.

Умаялась, жуть! А в ответ - никакой благодарности.

На физиономии оборотня читалась мрачная обреченность.

– Нравится терпеть все прелести пробуждения силы - можешь не носить, - было немного обидно, что он держится так... так... ну, как если бы я выполняла работу, за которую мне хорошо заплатили.

Бесит. Они мне жизнь испаршивили, между прочим! И на будущее посягают. А я его спасла, теперь вот амулет сделала... В ведьминском понимании, это была вопиющая несправедливость.

А всяческая несправедливость нам, ведьмам, глубоко противна.

Квейн нацепил на себя амулет с таким видом, будто в петлю лез, - и затих на целую минуту в ожидании. Тук-тук. Тук-тук. Со слухом было явно что-то не то, потому что нас разделяло расстояние в несколько шагов, а я все равно слышала, как бьется его сердце.

Ничего не произошло. В смысле, ничего неприятного.

Оборотень медленно выдохнул.

– Если ждал, что я вложу туда какую-то гадость, зачем нацепил?
– стало правда интересно.

Пожатие плеч стало весьма сомнительным ответом.

Впрочем, он быстро нашел проблему.

– И что, мне теперь все время с этим ходить?
– нахмуренные брови выражали крайнюю степень недовольства.
– Как какой-то человеческой девчонке?!

Надо же, какие мы нежные!