Он только что заснул, как вдруг яркий свет разбудил его. Мальчик, которого он видел на кухне, стоял над ним, освещая его фонарем. Его огромная тень плясала по стропилам.

– Слышь, мне бы надо книжку.

– Какую тебе книжку?
– зевнул Фейни и привстал.

– А знаешь... из тех, что о хористках, белых рабынях, ну и о прочем...

– А в какую тебе цену, сын мой?
– раздался из-под попоны голос дока Бингэма.
– У нас большой выбор занимательных книг, прямо и свободно трактующих разные явления жизни, рисующих плачевную разнузданность жизни больших городов, и все это от одного до пяти долларов. Полное издание книги доктора Бернсайда - "Все о половой жизни" - стоит шесть долларов пятьдесят.

– Нет, мне бы не дороже доллара... Только вы ничего не скажете старику?
– говорил мальчик, обращаясь то к одному, то к другому.
– Сэр Хардуик, тот, что живет на шоссе, так он как-то был в Сагино и там купил книгу у кого-то в гостинице. Черт, вот это была книжка - пальчики оближешь.

Он принужденно захихикал.

– Спустись-ка, Фениан, и достань ему "Королеву белых рабынь" за доллар, - распорядился док Бингэм, снова укладываясь.

Фейни с фермерским сынком спустились по шаткой лестнице.

– А ты скажи, очень она забориста... О, черт, попадется отцу, задаст он мне трепку... А ты, что ж, неужто все эти книги прочел?

– Я?
– отозвался свысока Фейни.
– Мне не для чего читать книгу. Когда вздумается, я все это наблюдаю, как оно есть. Вот тебе... это насчет падших женщин.

– Что-то больно тонка за один доллар. За доллар ты мог бы дать потолще.

– Так зато забориста.

– Ну ладно, возьму, а то еще застанет меня здесь отец. Покойной ночи.

Фейни снова отправился на сеновал и крепко заснул. Ему снилось, что он в каком-то амбаре поднимается по шаткой лестнице вместе с сестрой Милли, и она все пухнет, белеет, жиреет; на голове у нее большая шляпа, кругом разукрашенная страусовыми перьями, а на платье вырез, и он удлиняется от шеи все ниже и ниже, и голос дока Бингэма говорит, что это Мария Монк, королева белых рабынь, и только он собрался схватить ее, как солнце ударило ему прямо в глаза. Док Бингэм стоял перед ним, широко расставив ноги, причесывался карманной гребенкой и декламировал:

Сбирайся в путь, ведь солнце - светоч мира

Не для земли одной несет тепло,

И человек корнями не прикован

Подобно древу к месту одному.

– Вставай, Фениан, - прогрохотал он, заметив, что Фейни проснулся, отряхнем прах этого негостеприимного жилища от сандалий наших, завязав ремни, с проклятием, подобно философам древности. Запрягай лошадь, позавтракаем дорогой.

Так странствовали они в продолжение нескольких недель, пока однажды вечером не очутились перед опрятным желтым домиком, стоявшим в роще пушистых темных лиственниц. Фейни остался в фургоне, а док Бинтам отправился в дом на разведку.

"Сегодня непременно спрошу его, - думал Фейни.
– Должен ведь этот старый мошенник наконец рассчитаться со мной".

Немного погодя док Бингэм появился на пороге, весь расплывшись в широкой улыбке.

– Ну, Фениан, тут нас прекрасно примут, как и подобает принимать носителей сана. Но только смотри, не болтай лишнего. Отведи лошадь в сарай и распряги ее.

– А как насчет моей платы, мистер Бингэм, ведь прошло уже три недели.

Фейни соскочил с козел и готовился распрягать.

Скорбь омрачила лицо дока Бингэма.

– О корысть, корысть...

Внимательно исследуй

Его ты руку - белоснежна кисть,

Но на ладони, в складках, грязь ты узришь,

Увы, то след уже оставил подкуп.

– У меня были великие надежды на кооперативные наши начинания, которые ты разрушаешь своей юношеской поспешностью и алчностью... Но если ты иначе не можешь, то, что делать, сегодня же вечером ты получишь все должное, и даже с избытком. А теперь распрягай и принеси мне вон тот маленький сверток с "Марией Монк" и "Папистскими кознями".

Был жаркий день. Вокруг амбара пели реполовы. Пахло свежей травой и цветами. Амбар был сложен из красного кирпича, двор полон белых леггорнов 20 .

Кончив распрягать и поставив лошадь в стойло, Фейни уселся на перекладину забора и закурил папироску, глядя на серебристо-зеленые поля овса. Ему хотелось, чтобы подле него была девушка, которую он мог бы обнять за талию, или парень, с кем бы отвести душу.

Тяжелая рука опустилась ему на плечо. Рядом с ним стоял док Бингэм.

– Фениан, мой юный друг, мы на тучном пастбище, - сказал он.
– Она совершенно одна: муж с работником отправился на два дня в город. И ровно никого в доме, кроме двух ее ребятишек, - милые крошки. Я, может быть, разыграю здесь Ромео. Ты еще никогда не видал меня любовником. Это моя коронная роль. Ах, когда-нибудь я расскажу тебе о своей мятежной юности. Но пойдем, я познакомлю тебя с прелестной обольстительницей.

Когда они входили в кухонную дверь, их скромно приветствовала пухлая женщина в светло-лиловом чепчике и с ямочками на щеках.