Игорь дал обсушиться лицу, подставив его ветру, который срывался в долину с Горбача. Потом они, как в детстве, поскакали по валунам. Остановились у старого полузатопленного карбаса и стали решать, куда идти дальше.

— Пойдем к нам, — предложил Игорь, кивая в сторону крутого берега, из-за которого чернела крыша барака, — обрадуем мать...

— Позже, — уперлась Люба. — Когда стемнеет...

— Тогда в тайгу, — согласился Игорь и повел Любу к окраине. — Я забыл уже, как пахнет там весной...

Хвойный дух разогретых лиственниц набегал вместе с ветром на них, дразня и завлекая в тайгу. И они не сговариваясь шли туда, где хвойный настой был гуще и хмельнее. Под ногами шуршала прошлогодняя трава и листья, пробитые зеленой мелочью. В распадках желтая трава достигала пояса. В одном из таких провалов кеды Игоря запутались в траве. Он споткнулся, рюкзак отлетел в сторону. Вслед за рюкзаком Игорь повалился на землю, увлекая за собой и Любу.

— Ласточка моя... золотинка... бесценная... желанная...

...Они пришли в себя, когда над головой пронзительно крикнула кукша. Игорь заметил, что солнечные пучки покраснели и бьют по верхушкам деревьев, а кукша скачет по верху, и темнеют вмятины на Любиных губах. «Это она прикусывала губы, чтобы не выдать нас криком, — подумал он с нежностью. — Родная космачка... Теперь ты моя навсегда!»

Он поцеловал ее в губы и прошептал:

— Теперь ты моя жена... Никуда от меня не денешься.

— Так уж и твоя? — со слабой улыбкой отозвалась она. — Так уж и никуда?

— Точно, — подтвердил Игорь, — никуда, только со мной... Что прикажу, то и будешь делать. Жена должна слушаться мужа, ясно?

— Ясно, — ответила Люба.

— Жена за мужем, как нитка за иголкой, поняла? — шутливо хмурясь, настаивал он.

— Поняла, — кивнула Люба.

— Куда прикажу, туда и пойдешь! — сказал он.

— Куда же сейчас, мой повелитель? — слабо улыбнулась Люба.

— К родителям! — сказал Игорь. — Признаваться...

— Ты что? — встрепенулась Люба. — С ума сошел?!

— Почему это с ума? — отозвался Игорь. — Мы с тобой поженились...

— Мы-то да, а они — порознь, — печально сказала Люба. — Отец мой узнает — умрет.

— Рано или поздно ему придется с этим смириться, — заметил Игорь.

— Лучше позже, — сказала она. — А сейчас только одному человеку можно признаться... который выше всего...

Она поднялась и сорвала синий подснежник, выросший рядом с пеньком. Игорь вскинул рюкзак на спину и побрел за Любой между деревьями. Она шла впереди, оглядывая полянки и прогалины. Плавно нагибалась, и в ее пальцах как бы вырастал подснежник. Скоро букет потяжелел. Люба поворошила его носом и двинулась в ту сторону, откуда доносились гудки автомобилей, лязг портального крана, лай собак и постук моторных лодок.

Игорь незряче шел за Любой. Перед ним сияли сполохи, как в тот раз, когда они впервые поцеловались. Игорь думал, что теперь долго он будет ходить с этим сиянием в глазах, как после электрической сварки. Но вдруг он зачуял что-то неладное, и сполохи пропали.

— Осторожно, — предупредила Люба, покусывая горящие губы, — не споткнись!

И тогда Игорь остановился и увидел, что Люба привела его на кладбище. Его словно дернуло током: он не любил этого места. Но деваться было некуда. Пришлось нагонять Любу.

Шел, спотыкаясь о могильные холмики, поваленные кресты и сопревшие венки. Люба вела его мимо цементного надгробия с распятием, серого покосившегося креста, рельса, вбитого на неизвестной могиле, памятника освободителям Витимска от банд Пепеляева, ржавых табличек, исписанных еврейскими письменами, штыря с узкой полоской полумесяца, серого камня со стершейся надписью, холмика охотника-якута и тумбочки со звездой.

Могилка Софьи Григорьевны располагалась среди безвестных холмиков и покосившихся лиственничных крестов.

Игорь остановился перед знакомой пришлифованной гранитной глыбкой на холмике Любиной матери. «Софья Григорьевна Лукина. Родилась в 1912 году, умерла в 1944 году. Вечный покой, мать и жена».

Люба опустилась на колени перед камнем и провела по нему рукой, смахивая прошлогодние листья. Ее ресницы заблестели от слез. Она разделила букет на две части и половину рассыпала на могиле матери.

«А куда другую половину? — подумал Игорь. — Оставит себе?»

— Иди за мной! — приказала Люба.