В течении многих лет Лестер Базик считал себя главным кукловодом Вашингтона, державшего в руках все ниточки власти — но с появлением Томаса Натаниэля Торна на политической арене он сразу же понял, что тот его полностью превосходил. Разница была в то, что Торн умел дергать за ниточки, даже не беря их в руки.

— Что насчет экипажа «Вампира»? — Спросил вице-президент.

— Сэр, за операцию прикрытия отвечал генерал-лейтенант ВВС Террилл Самсон — он на защищенном канале видеоконференции. Я хотел бы предоставить ему слово. — Торн кивнул, и помощник включил соединение. Самсон находился в боевом штабе «Дримлэнда» с майором Лонгом.

— Генерал Самсон, с вами говорит министр Гофф. Я нахожусь в Оперативном центре с президентом и членами Совета национальной безопасности. Кто находится с вами?

— Майор Джон Лонг, начальник оперативного отдела 111-й бомбардировочной эскадрильи, к которой относился самолет и экипаж, участвующий в операции. В данный момент он исполняет обязанности командира эскадрильи. Командир эскадрильи полковник Фёрнесс находится на борту второго самолета прикрытия, направляющегося сюда.

— Хорошо, генерал. Что с экипажем?

— Оба члена экипажа живы, — ответил Самсон. — Один из них без сознания. Они схвачены российскими ополченцами[74] и переданы Пограничной полиции, которая отправила их в неизвестном направлении, предположительно, в региональное управление пограничной полиции, возможно, в Белгород.

— Генерал Самсон, самолет был уничтожен при крушении? — Спросил президент.

— Данные телеметрии показывают, что самолет полностью уничтожен, сэр, — ответил Самсон.

— Телеметрии?

— Мы отслеживаем данные телеметрии с сотен различных систем самолета по спутниковому каналу, сэр.

— Жаль, что вы не можете также принимать телеметрию с «систем» людей, генерал, — хмыкнул Базик.

— На самом деле можем, — сказал Самсон. — Мы поддерживаем голосовую связь со всем нашим персоналом и можем отслеживать их состояние по спутнику.

— Да? — Недоверчиво спросил президент. — Вы знаете где они, что они говорят и бьются ли их сердца?

— Совершенно верно, господин президент, — сказал Самсон. — Мои сотрудники отслеживали их состояние в ходе всей операции. В настоящее время мы не имеем с ними голосовой связи, но видим признаки жизни, так что они живы. Мы также можем с относительной точностью определить их местонахождение и делаем вывод, что в данный момент они движутся. — Брови Торна встали в арку от удивления. — Их положение представляется мне отчаянным. Я предполагаю, что они схвачены с будут помещены в российскую военную тюремную систему в ближайшее время.

— Поразительно, — выдохнул Базик. — То есть, вы знаете, где они находятся прямо сейчас? Тогда почему бы нам просто не пойти и не вытащить их?

— В точности мои мысли, — с энтузиазмом сказал министр обороны Гофф. Он повернулся к председателю объединенного комитета начальников штабов. — Генерал Венти?

— Операция прикрытия, за которую отвечал генерал Самсон, вслючала в себя планы на случай непредвиденных обстоятельств, в том числе план вооруженной спасательной операции, — сказал Венти. — Насколько я знаю, люди генерала Самсона уже пришли в движение.

— Мы делаем все, что можем, сэр, — сказал Самсон. — Мы надеемся, что силы, схватившие Дьюи и Деверилла не являются регулярными военными или военизированными формированиями[75], а резервистами или местной полицией. На украинской границе есть некоторые регулярные части. Если мы начнем спасательную операцию прежде, чем они будут переданы регулярным военным силам или вывезены из приграничного района, мы могли бы успешно их спасти.

— Персонал ячейки Вспомогательной разведывательной службы, спасенный экипажем «Вампира» в настоящий момент находится на земле на Украине, на аэродроме поблизости от Киева, — продолжил Самсон. — Они просят разрешения взять вертолет и вернуться в район крушения. Они ближайшее спецподразделение, способное прибыть на место в течение примерно двух часов, в зависимости от выбранного транспорта. Ближайшие альтернативные силы находятся в Турции. Им потребуется три часа на дорогу, плюс время на инструктаж и подготовку.

— Мы, похоже, решили устроить вооруженное спасение, — сказал президент. Никто не ответил. — Возможно, я слишком наивен, господа, но почему бы нам просто не попросить русских вернуть наших людей?

— Боюсь, нам не придется ждать слишком сильного содействия от русских, когда те узнают, кто попал им в руки, — сказал Гофф, стараясь не выглядеть слишком потрясенным по-детски наивным вопросом президента. — Я более чем серьезно имею в виду, что наш экипаж совершил агрессивные военные действия, как если бы мы были в состоянии войны. Они проникли в российское воздушное пространство на стратегическом бомбардировщике, сбили российский самолет, уничтожили несколько других единиц военной техники. У русских нет никаких оснований отнестись к нам с пониманием. Я считаю, что они не вернут членов экипажа, пока тщательно их не допросят. Затем они обследуют обломки и будут допрашивать их насчет технологий, которые, несомненно обнаружат. Их могут удерживать долго, очень долго.

— Лучше всего действовать немедленно, сэр, — подчеркнул Венти. — Несмотря на то, что они, по всей видимости, схвачены военизированными силами, она пока что не в руках подготовленной тюремной охраны или профессиональных солдат. Если мы сможем добраться до них сейчас, у нас лучшие шансы спасти их.

— А как только члены экипажа будут вырваны из рук русских, мы можем не беспокоиться об обломках, — продолжил Гофф. — Русские получат то, что осталось от самолета, но не получал членов экипажа. Это намного важнее. Они будут задавать тонны вопросов, обвинять нас во всем на свете, осуждать нас за воинственные действия. Но у них не будет ничего.