— Поздравишь потом — давай глянем, сможем ли опознать его визуально, — сказал Стойка. Он мягко скорректировал курс на юг от цели.

— Если мы можем видеть его на ОЛС, он в пределах досягаемости Р-60, - сказал Егоров[77]. — Я готов.

— Я хотел бы опознать его визуально, — ответил Стойка. — Не хотелось бы тратить ракеты на какой-нибудь грузовой самолет.

— Ион, мы не на задании, мы, так сказать, угнали на покататься над Россией и Украиной малозаметный истребитель за пятьсот миллионов рублей, — ответил Егоров. — Мы здесь, чтобы понять, насколько мы сможем безопасности приблизиться к РЛС ПВО с наружными подвесками. Теперь мы знаем — не слишком близко. Давай домой, пока не сломали что-нибудь нужное.

— Мы, наконец, засекли этого гада, которого, судя по всему, не смогли захватить все российские ВВС, и ты хочешь просто так его отпустить? — Сказал Стойка без малейшего юмора в голосе. — Что случилось с тем кровожадным воздушным убийцей, которого я встретил при сбросе бомб на афганские деревни несколько лет назад?

— Он сделал слишком много денег и слишком боится, что его бандитский босс оторвет ему яйца, — сказал Егоров.

— Этот парень сбил несколько истребителей и вертолетов, — напомнил второму пилоту Стойка. — Если ты скажешь, что тебе совсем не интересно, кто он есть, так и быть, полетим домой. — Никакого ответа. — Ха! Так и думал. Держись! — Стойка аккуратно начал разворот влево, когда цель также сместилась влево относительно них, занимая оптимальное положение для наведения на тепло двигателей.

— Sleeshkam Pabol» she, — сказал Егоров, глядя на инфракрасное изображение цели. Большой. Четыре двигателя? Я думаю, у него четыре двигателя!

— Четыре двигателя — это, должно быть, стелс-бомбардировшик, — сказал Стойка. — Это не объясняет, кто сбил российский самолет, но это приличный улов. Мы займемся эскортом после того, как сделаем большого урода. Что скажешь, коллега?

— Я с тобой, — нервно сказал Егоров. — Он ввел команды в систему управления огнем, и та сразу же ответила загоревшимся индикатором «ПУСК РАЗРЕШЕН».

— Две Р-60 на внешней подвеске готовы. Можешь жать на кнопку.

— Пуск! — Стойка поднял предохранительную скобу на ручке управления и нажал на спусковой крючок. Две ракеты «воздух-воздух» Р-60 сорвались с пилонов под обоими крыльями и понеслись к цели, находящейся менее чем в пяти километрах…

* * *

Как только сработали двигатели двух ракет Р-60, переохлажденная электронная система в хвосте бомбардировщика ЕВ-1С «Вампир» засекла их и выдала предупреждение о ракетной атаке, одновременно выпустив ложные цели и включив радиоэлектронное противодействие.

— Ракетная атака! Влево! Давай! — Закричал Патрик.

Система противодействия «Вампира» была самой передовой в мире. Вместо обычных пучков фольги и ложных тепловых целей она выпускала маленькие цилиндрические устройства, содержавшие многоспектральный передатчик, имитировавший тепловые и радиоэлектронные сигнатуры реальных самолетов. Также, «Вампир» нес систему радиоэлектронного противодействия в буксируемой подвеске — в случае, если ракеты противника будут наводиться на помехи, они поразят буксируемую подвеску, а не сам самолет.

Но «Метеор-179» был слишком близко, и ложным целям не хватило времени, чтобы выйти на полную мощность. Хотя первая ракета Р-60 прошла в нескольких десятках метров от самолета, вторая не сбилась. Она отвернула прямо от одной из ловушек и пошла влево, прямо в «Вампир». Как только она прошла мимо его хвоста, система управления сочла промах вероятным, и неконтактный взрыватель выдал команду на подрыв 3-килограммовой осколочной боевой части. Мощный взрыв и шрапнель разорвали верхнюю часть вертикального стабилизатора выше хвостового оперения.

Взрыв швырнул бомбардировщик, едва не отправив его в штопор. Без хвостового оперения у Ребекки не осталось контроля ни над креном, ни над рысканьем. Они оказались брошены на произвол судьбы. Если она возьмет самолет под контроль, они будут спасены. Если нет — единственным шансом было катапультирование.

Так или иначе, она вывела его из штопора. Они потеряли шестьсот метров высоты — Патрик обнаружил, что сейчас они находились всего на трехстах.

— Выше нос, Ребекка, — предупредил он. — Высота триста.

— Вижу, — сказала Фёрнесс. У нее почти не было управления креном, она ощущала, что самолет все больше и больше заваливает влево. — Элевоны, судя по всему, заклинило в положении «вправо». Думаю, я смогу компенсировать… О нет, только частично. Очень ограниченное управление по тангажу. Черт, проведи диагностику.

— Отказ привода руля, привода элевонов «А», каналов крена «А» и «Б», приводов тангажа, хвостового радара, системы предупреждения и буксируемой станции РЭБ, — сказал Патрик. — Похоже, попали в хвост. Двигатели, электросистема, основная гидросистема и системы управления норма. Сможешь удержать?