— Господи, — выдохнул кто-то. Самсон не понял, кто именно.

— Два российских ударных вертолета были сбиты… Нет, подождите, еще один российский истребитель сбит, — сообщил Самсон, слушая сообщение, которое буквально играло в его голове из подкожного спутникового передатчика. — Украинский вертолет с двумя членам экипажа «Вампира» вернулся в воздушное пространство Украины. Появились еще два ударных вертолета и один или более истребитель. «Вампир» сейчас атакует их.

— Бомбардировщик… атакует истребители? — Воскликнул госсекретарь Кершвель. — Как это возможно?

— Я все еще хочу получить ответ, кто, черт его побери, отдал приказ стрелять по русским? — Прогремел Базик. Это было риторическое заявление, не направленное конкретно не генералу Самсону, не министру обороны Гоффу, ни самому президенту США.

Однако президент не собирался втягиваться в перебранку, даже со своим другом и ближайшим советником — и, вероятно, своим самым острым критиком. Он опустил голову на левую руку, постукивая указательным пальцем по уголку рта, вглядываясь в напряженное и нервное лицо Террилла Самсона, глядящего на него. Ему казалось, он смотрит какое-то видео — возможно, об автокатастрофе, о корриде, о чем-то еще насильственном — которое вынуждало его задавать вопрос «что здесь происходит?» каждые пять секунд.

Наконец, президент поднял трубку телефона и сказал оператору связи Белого дома:

— Свяжите меня с президентом Российской Федерации Сеньковым.

Прошло несколько мгновение прежде, чем ему ответили из кабинета президента России.

— Это президент Торн. Я нахожусь в Белом доме с членами совета безопасности.

— Это президент Сеньков, — ответил голос российского переводчика. — Я нахожусь в моей резиденции в окружении генералов и с министром обороны, которые считают, что мы были атакованы Соединенными Штатами. Вы хотите рассказать мне о незаконном нарушении российского воздушного пространства у Украинской границы, я полагаю? Это некая прелюдия к войне, мистер президент? Что все это значит?

— Буду рад объясниться, — сказал Торн. — Соединенные Штаты проводили разведывательную операцию в России, в районе Москвы.

Собравшиеся в Оперативном центре были ошеломлены. Сеньков был ошеломлен не меньше, судя по тому, что ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы ответить.

— Прошу вас повторить, мистер президент.

— Я сказал, Соединенные Штаты проводили разведывательную операцию под Москвой, — повторил Торн таким голосом, словно описывал редкую картину или оперу Моцарта. — Мы пытались спасти агента, действовавшего на одном из ваших военных объектов. Мы отправили в вашу страну группу специального назначения, и использовали малозаметный самолет дальнего радиуса действия, чтобы прикрыть их в случае обнаружения.

— Мистер президент! — Вспыхнул Лестер Базик. — Что вы делаете?! Вы не можете раскрыть эти сведения русским!

Торн щелкнул переключателем громкой связи на телефоне.

— Лэс, а вы не думаете, что русские уже это знают? — Спросил он и включил громкую связь обратно.

— Как вы знаете, президент Сеньков, группа выполнила поставленную задачу, но ваши вооруженные силы сбили бомбардировщик. Кто-то из наших сил специального назначения и экипаж еще одного самолета отправились спасать экипаж первого самолета, чтобы не дать вашим силам задержать их.

— Секунду, пожалуйста, господин президент, — сказал переводчик. Собравшиеся в оперативном центре могли только представлять, что сейчас твориться в умах российского президента и его военных советников. Наконец, переводчик продолжил:

— Президент Сеньков благодарит вас за откровенность, господин президент, но по-прежнему требует, чтобы Соединенные Штаты взяли на себя полную ответственность за действия своих сил.

— Полностью согласен, — сказал Торн. — Но позвольте мне продолжить. В настоящее время наши силы оказались вовлечены в воздушный бой. Три ваших вертолета и один истребитель уже сбиты. Но я не хочу, чтобы это продолжалось. Я прикажу экипажу нашего бомбардировщика выйти из боя, если вы прикажете своим силам отпустить их.

— При всем уважении, господин президент, — сказал Сеньков через переводчика, — русский народ не поймет, если наши силы сдадутся вторгшемуся в наше воздушное пространство врагу. Они всегда боролись и будут бороться до последнего человека, чтобы защитить свою родину.

— Мистер президент, я прикажу своим силам выйти из боя, но также сообщу, что они могут свободно защищать себя, если подвергнуться нападению, — сказал Торн. — Я полагаю, мои экипажи смогут выжить и уйти из вашей страны, но не хочу причинять вред русским. Я настоятельно призываю вас принять мое предложение и приказать своим силам отпустить их, — Торн, не кладя трубки, сказал по видеоконференции:

— Генерал Самсон, прикажите «Вампиру» немедленно выйти из боя. Он может открывать огонь только если будет обстрелян первым.

— Приказ отдан, получено подтверждение, — сказал Самсон несколькими мгновениями спустя. — «Вампир» движется к украинской границе на максимальной скорости и малой высоте.

— Я отдал приказ, и он был получен, господин Сеньков, — сказал Торн. — Давайте прекратим это все прямо сейчас, хорошо?

— Это оскорбление. Это неприемлемо. — Голос переводчика был монотонным, но они все могли очень четко слышать, что президент России кричал во все горло. — Вы совершили акт войны против русского народа и ждете, что мы просто отвернемся и уйдем?