Я шагнул к нему поближе. Молодой человек снова отступил, упершись спиной в дверь.

– Молодой человек, - строго сказал я ему, - представьтесь, как следует. Вы начинаете службу в моем полку, так что извольте говорить четко.

– Фенрих Шварц, - выпалил юноша звонким голосом и отдал честь, едва не задев меня локтем, - прибыл для прохождения службы в полку.

– Другое дело, - кивнул я.
– Снимите шапку, фенрих Шварц, у нас достаточно тепло.

В тот момент я даже не придал особого значения фамилии фенриха. Она была весьма распространенной. Не Мюллер, конечно, про которую я как-то слышал, что жить с такой фамилией все равно, что жить вовсе без фамилии. Однако все равно встречается очень часто.

Рука юноши слегка дрогнула, когда он сдергивал с головы папаху. Под ней были коротко остриженные волосы. Ярко-рыжие.

Тут уж я сложил все три обстоятельства и узнал, наконец, Елену.

– Как это понимать, сударыня?
– произнес я осипшим голосом.

– Вот ведь повезло мне, - не в лад буркнула она.
– Из всех полков попасть по распределению в ваш...

– Да объяснитесь вы, сударыня!
– воскликнул я.

– Думаете, мне так нравится учиться в институте?
– вспылила Елена.
– Образование ведь ничего не дает! Все равно, судьба женщины сводится к этим идиотским Трем Ка. Kinder, KЭche, Kirche. В последнее время последнее Ка не столь обязательно, но - остальные, закон! А если я не хочу детей, семью. Не желаю погребать себя под этой горой быть! Хочу жить своим умом. Сначала, я думала, что для этого будет достаточно образования, но за два года в институте, поняла, что там учат все тому же. Те же Три Ка, только поданные по другому!

Я слышал ее яростную отповедь и понимал, что никогда она не была так далека от меня. Вроде бы человек тебе душу изливает, о наболевшем кричит, а все эти проблемы мне просто непонятны. Как это так женщина - и детей не хочет? Семьи - тоже. Бежит от них сначала в институт, а потом и вовсе - на войну. Бред какой-то!

Отчего-то вспомнилось, как Елена заинтересовалась моими рассказами об окопной войне. Не отвернулась, не попросила прекратить говорить гадости - нет, ей, кажется, действительно было интересно.

– Вы ведь ничего не знаете о войне, сударыня, - вздохнул я.

– Вот и узнаю!
– твердо заявила Елена.

Я понял, что сам того не желая, только что вступил в спор с ней, чего делать было категорически нельзя. Весь этот обмен аргументами следовало задушить в зародыше. Немедленно!

– Значит так, сударыня, - решительно произнес я, - вы сейчас же, немедленно, возвращаетесь домой. Это не обсуждается никоим образом, вы меня поняли?

– Не кричите на меня!
– вспылила Елена.
– Я решила пойти в армию, в строевую часть, и от своего замысла не отступлюсь! Так и не знайте!

– А знаете ли вы, сударыня, - снизил я тон, - что с вами будет, если выясниться, что вы, женщина, обманом завербовались в армию?

– И что же?!
– всплеснула руками она.

– Не смотря на сословие, барышня, - кажется, я сознательно начал понижать голос, придавая ему пущей зловещести, - вас разложат на лавке, вроде этой, - я указал на простую деревянную лавку, стоявшую у стены комнаты, на ней обычно рассаживали офицеров во время длинных совещаний, - и пара барышень отходит вас как следует розгами по всем чувствительным местам, а после за армейский счет доставят домой. Вы этого хотите?

– Я хочу служить, - отрезала Елена, правда, слегка побледнев, наверное, от обрисованной мною перспективы.

– Так служите на вспомогательной должности!
– снова не смог сдержаться я.
– Радистки, шифровальщицы, да мало ли еще дел для женщины в армии найдется?! Тоже служба, ничему не хуже других!

– Крутиться в штабе, - отмахнулась Елена, - это не для меня!

– Госпитали есть, - нашел я новый аргумент, чего делать себе только что категорически запретил.
– Уж там вы принесете куда больше пользы всем! Вы же из семьи врачей, верно?

– Медсестрой или санитаркой, - с каким-то пренебрежением произнесла она, - не уж, спасибо. Не хочу себе такой судьбы! Все эти солдатики с офицерчиками, что проходу не дают. Нет, нет, нет!

– Вот ведь горе вы мое, - неожиданно для самого себя сказал я, отступая и присаживаясь на ту самую лавку.
– Не могу я оставить вас в полку! Это ведь будет в чистом виде пособничество в этом обмане!

– Я могу просто уйти и попробовать в другом полку, - буркнула Елена, - где меня никто не знает.

– Плохо вы знаете нашу армию, сударыня, - вздохнул я.
– Откуда, кстати, вообще взялся этот фенрих Шварц?

– Это мой брат, - ответила Елена, - старший. Он после гимназии подал документы в армию, но отец узнал об этом и добился его перевода в военно-медицинское училище. И тут он написал мне, и упомянул, что ему пришло письмо о присвоении ему звания фенриха и зачислении в Восьмой Вюртембергский драгунский полк. Я поняла, что это - мой шанс. И надо же было вот так попасть на вас!

– Весьма предусмотрительно, - протянул я, поднимая на нее глаза.
– Ты хоть понимаешь, на что хочешь сейчас подписаться? Армия не имеет никакого отношения к романтической пропаганде, что вешают на уши юнцам на вербовочных участках