Шрифт:
– Простите, Елена, - вздохнул я, - но завтра я возвращаюсь в полк. Отпуск у меня всего неделя, большего позволить себе не могу.
– Снова на войну?
– заинтересовалась Елена.
– Возможно, - пожал плечами я.
– Тут на все воля командования. Просто наш полк сильно пострадал в последней компании, погибло много офицеров. С солдатами и без меня разберутся, а вот с комсоставом надо работать индивидуально. Да и нельзя надолго бросать полк.
– Вы так говорите, как будто это ваши дети, - улыбнулась Елена, - которых нельзя надолго оставлять одних. Ваш батюшка, когда рассказывает о своем штабе, говорит точно также.
– А в кого я должен был пойти, как не в батюшку, - рассмеялся я.
– Ну уж у матушки вашей характер такой, можно армией командовать, - весело, в тон мне, сказала Елена.
– Что верно, то верно, - согласился я.
– Временами все мы ходим у нее по струнке. Не позавидовал бы я солдатам, окажись она их офицером.
Мы снова помолчали, потом еще болтали о разных пустяках, я даже не запомнил толком, о чем именно. Когда Елена допила глинтвейн, я помог ей выбраться из кресла и проводил до двери комнаты.
– Я приду завтра проводить вас, - подмигнула мне на прощание Елена.
На следующее утро провожать меня пришли все. Родители, сестра, близняшки и, конечно же, Елена. Каждый что-то сказал мне на прощание.
Отец крепко обнял, сжал руку и пожелал крепко служить и оправдать возложенное командованием доверие. Мама поцеловала в щеку и попросила в следующий раз либо слать весточки, либо сразу идти к ней, а не усаживаться с отцом и заводить разговоры о войне. Сестра тоже чмокнула в щеку, перекрестила - она была самой религиозной из всех нас - и сказала, что не простит, если я не вернусь домой. Близняшки просто пожелали удачи, я ведь это время почти и не общался с ними.
Последней ко мне подошла Елена. Поднявшись на цыпочки, она поцеловала меня в щеку, обняла крепко, и, отстранившись, почти прошептала:
– Обязательно возвращайтесь домой.
– Я непременно напишу вам, когда буду дома, сударыня, - ответил я.
– Ведь мы вряд ли еще когда-нибудь увидимся лично.
– Все возможно, - улыбнулась Елена.
Я поправил фуражку, отдал честь всем сразу и забрался в ждущее меня такси.
Глава 3.
Пятеро офицеров, присланных для пополнения комсостава полка, стояли передо мной навытяжку. Все они были старше меня, все имели боевые награды. Они прибыли в расположение недавно и не успели еще сменить форму.
Майор носил эмблему 15-го Баденского полка тяжелой пехоты. Заслуженный гренадер при седых усах и внушительном иконостасе наград. Сразу понятно. Прислали в заместители молодому полковнику этакого зубра, который не даст "зеленому" командиру натворить бед.
– Майор Штайнметц, - представил он.
– Назначен к вам командовать первой ротой.
Я протянул ему руку, и мой заместитель крепко пожал ее.
– Будем вместе служить, - кивнул я.
– Познакомьтесь с остальными офицерами, вам руководить штабом полка.
– Есть руководить штабом полка, - отдал честь майор Штайнметц.
Еще с "кавалерийских" времен в полках, подобных нашему, штабом называли всех офицеров полка, а полноценного, как в пехотных полках полного состава, не имелось. Именно по этому поводу мы беседовали с отцом в первый вечер дома.
Второй ротой назначили командовать штабс-капитана Подъяблонского. Этот, как будто сошел с фотографий Предпоследнего века. Настоящий русский офицер времен Первой Мировой войны. Особенно в своей парадной форме 25-го Вюртембергского драгунского полка. Она ничем не отличалась от нашей, кроме цифр на нарукавной нашивке.
– Штабс-капитан Подъяблонский, - представился он, щелкнув каблуками, сделав ударение на втором слоге, видимо, фамилия была его больным местом.
Я пожал ему руку и сказал:
– Второй ротой полка командовал я.
– Не подведу, - кивнул штабс-капитан.
На место командира третьей роты прислали пехотного капитана из 12-го Вюртембергского полка. Он поглядывал на нашивки тяжелой пехоты и драгун, и явно чувствовал себя несколько неуютно. Поэтому я сам шагнул к нему и протянул руку, прежде чем он представился мне.
– Капитан Семериненко, - произнес он, крепко пожав мне руку и отдав честь.
Крайним справа стоял молодой человек, вряд ли сильно старше меня. Он носил драгунскую форму со значком 8-го Баденского полка. Козырнув мне, он отрекомендовался:
– Штабс-капитан фон Ланцберг.
Движения его были молниеносны, а рукопожатие очень крепким. Он как будто проверял меня на прочность, специально сдавливая мою ладонь изо всех сил.
Карьерист. Это было видно невооруженным взглядом. Молод для своего звания и должности, хотя и не моложе меня. Глядит орлом, вроде бы и по-уставному глазами начальство ест, но с другой стороны, столь пристальный взгляд не пропустит ни одной ошибки. А уж в том, что он доложит о них, у меня не было ни малейших сомнений.