– Какими колокольчиками?
– Елена поежилась то ли от холода, то ли от отвращения перед "окопными забавами".

– На проволоке перед окопами развешивают колокольчики, - объяснил я, постаравшись тоже поскорее уйти от крыс, - чтобы враг, если он хочет пройти через них незамеченным или разрезать проволоку, не смог сделать это. Стоит только зацепить ее, как тут же начинают звонить несколько колокольчиков, предупреждая часовых.

И тут я опомнился. Что я несу? О чем вообще разговариваю с девушкой? О войне! И при этом не похваляюсь подвигами - реальными или мнимыми - как любил делать и мой отец, а рассказываю всякие гнусности, вроде историй о крысах. Права мама, война портит мужчин.

– Вы простите меня, Елена, - сказал я.
– Спас вас от рассказов отца, а сам несу какую-то околесицу. Крысами пугаю.

– Не надо извиняться, - замотала головой Елена.
– Вы знаете, мне ваши рассказы гораздо интересней тех, которыми потчевал нас с близняшками ваш батюшка. Он все больше про полки, дивизии, соединения. Маневры, наступления и окружения. А у вас как-то все ближе к жизни получается.

– Жизнь только слишком уж неприглядная получается, - буркнул я, все еще злясь на самого себя за глупость.
– Зачем это нужно красивой девушке? Вам же никогда не придется побывать в промерзших окопах и крыс ловить тоже.

– Как знать, как знать, - задумчиво протянула Елена.
– По всякому может сложиться жизнь.

– Ну уж точно не таким образом, - отрезал я, - чтобы в империи пришлось воевать женщинам.

– Вы так уверенно говорите об этом, - улыбнулась Елена.

– А как иначе?
– пожал плечами я.
– Не бывало еще за историю Звездной эпохи таких войн, чтобы привлекать приходилось хотя бы резервистов или тех, кто признан ограниченно годным к воинской службе. Сейчас почти не ведут полномасштабных войн, ограничиваются локальными конфликтами на спорных планетах или на тех, что граничат с Фронтиром.

– Как на Баварии?
– невинным тоном поинтересовалась Елена.

Я поглядел ей в глаза, но потом понял, что она понятия не имеет о том, что я принимал участие в конфликте с бостонцами. Про инцидент с расстрелом сдающихся солдат и вовсе умолчали.

– Примерно, - согласился я.
– А таких глобальных, какие сотрясали Потерянную Родину в Последние века не было ни разу. Так что можете быть уверены, воевать по-настоящему женщинам не придется. Хватит в нашей империи для этого мужчин.

– Будем надеяться на это, - кивнула мне Елена.

Мы остановились. Я продолжал глядеть ей в лицо. И только тут понял, насколько она побледнела от холода. Даже морозный румянец не мог скрыть этого. А уж веснушки, рассыпающиеся по щекам, и вовсе смотрелись будто нарисованные.

– Вы замерзли?
– спросил я у нее.

– Очень, - призналась она.
– Но я бы хотела еще погулять с вами. Это очень приятно и даже мороз почти не мешает.

Я расстегнул портупею, уронив ее на снег вместе с саблей и револьвером, быстро снял шинель и набросил ее на плечи Елены.

– Прекратите!
– воскликнула она.
– Вы же до костей промерзните! Нет-нет-нет! Немедленно оденьте шинель!

Но, не смотря на все ее протесты, я запахнул шинель, так что барышня почти утонула в ней.

– Да прекратите же!
– отталкивала Елена мои руки.
– И вообще, я же говорила вам, что мне очень неприятно, когда ко мне прикасаются малознакомые люди. И чужую одежду я не люблю. Снимите с меня вашу шинель, наконец!

И я сдался. Наверное, никто не поверил бы в это, ни в полку, ни среди других моих знакомых. Несгибаемый офицер, не отступивший перед тевтонским лейтенантом, захвативший вражеский укрепрайон, принявший командование полком и приданными силами. И отступил перед рыжей девушкой.

– Но тогда мы возвращаемся домой, - сказал я, надевая шинель снова.
– Я не хочу вас морозить и дальше.

– Простите, пожалуйста, - положила мне руку на предплечье Елена.
– Мне очень не нравится чужая одежда, а ваши прикосновения мне совсем не вызывают у меня неприязни. Ничуть.

Я увидел, что она тоже сожалеет об этом инциденте. Ей и самой неприятно за свое поведение, хотя оно было вполне закономерно. Малознакомый человек хватает за плечи, заматывает в свою шинель. Тут на ум может прийти черт-те что.

Когда я надевал портупею с оружием, к нам подошел важный дорожный городовой при шашке и крупнокалиберном пистолете.

– Гхрм, - прочистил он горло и обратился к нам: - Прошу простить. Все в порядке с барышней?

– Да-да, - покивала Елена.
– Все хорошо. Просто я не люблю чужой одежды, а господин полковник Нефедоров хотел укутать меня в свою шинель.

– Полковник Нефедоров?
– оценивающе поглядел на меня городовой, как будто не мог поверить своим глазам.
– Младший сын, сталбыть. Отца родного догнал, а старшего брата перегнал.