Она стояла перед ним, ей было больно до самой глубины души, там, где она пыталась оторваться от

Джулиана, было больнее всего, будто ее лишили конечностей.

Говорят, что люди иногда присоединялись к Дикой охоте, когда они понесли большие потери,

предпочитая скорбеть в небесах, чем молча страдать в их обычной серой жизни. Она вспомнила, как в небе парил Марк, обняв ее за талию: она позволила ветру унести ее крики, волнующая свобода, где не было боли,

беспокойства, только забвение.

И вот Марк, красивый словно ночное небо, предлагает ей такую же свободу с протянутой рукой. «Что,

если я смогу полюбить Марка?
– подумала она. – Что, если я смогу сделать так, чтобы это было правдой?»

Тогда это была бы не ложь. Если бы она смогла полюбить Марка, это бы избавило всех от опасности.

Джулиан был бы в безопасности.

Она кивнула. Она протянула руку Марку.

Она позволила себе вспомнить ту ночь в своей комнате, взгляд в его глазах, когда он спросил ее:

«Зачем лгать?» Она вспомнила его теплое прикосновение, его пальцы, опутавшиеся вокруг ее запястье. Как они чуть не споткнулись в своей поспешности, чтобы приблизиться друг к другу, встретившись почти неловко, как будто они танцевали и пропустили шаг. Она схватила Марка за плечи и потянулась, чтобы поцеловать его.

Он был жилистым благодаря Охоте, не такой мускулистый, как Джулиан, кости его ключиц и плеч были заостренными под ее руками. Но его кожа была гладкой, когда она завела руки вниз под воротник рубашки, поглаживая заднюю часть шеи. И его рот был теплым.

Он ощущал сладостно-горький вкус и чувствовал жар, будто у него была лихорадка. Она инстинктивно приблизилась к нему; она не понимала, что дрожит, но так оно и было. Его губы раскрылись;

Он исследовал ее губы своими, посылая медленные волны тепла по всему ее телу. Он поцеловал ее в уголок рта, прикоснулся губами к ее скулам, щекам.

Он отпрянул.

– Эм, - сказал он, выглядя озадаченным. – Ты соленая на вкус.

Она отняла правую руку от его шеи. Прикоснулась к своему лицу. Щека была влажной. Она плакала.

40

http://vk.com/the_dark_artifices 2017

– Я не понимаю, - нахмурился Марк.
– Ты хочешь, чтобы все верили, что мы пара, и все же ты плачешь,

как будто я причинил тебе боль. Я сделал тебе больно? Джулиан никогда не простит меня.

Упоминание имени Джулиана почти уничтожило ее. Она опустилась на колени у подножия кровати.

– У Джулиана есть еще множество вещей, о которых нужно беспокоиться, - сказала она.
– Я не могу заставлять его беспокоиться обо мне. О моих отношениях с Кэмероном.

Она мысленно извинилась перед Кэмероном Эшдауном, который на самом деле не сделал ничего плохого.

– Это не очень хорошие отношения, - сказала она.
– Не здоровые. Но каждый раз, когда они заканчиваются, я снова погружаюсь в них. Мне нужно сломать этот шаблон. И мне нужно, чтобы Джулиан не беспокоился об этом. Всего итак слишком много: Конклаву предстоит расследовать последствия смерти

Малкольма, наше участие в суде...

– Тише, - сказал он, садясь рядом с ней.
– Я понимаю.

Он поднялся и снял одеяло с кровати. Эмма смотрела на него с удивлением, когда он оборачивал его вокруг них обоих.

Тогда она подумала о Дикой охоте, как он, должно быть, был с Кираном, спрятавшись в укрытиях,

закутавшись в свои плащи, чтобы защититься от холода.

Он провел пальцами по линии ее скулы, но это был дружеский жест. Страсть, которая была в их поцелуе, исчезла. И Эмма была рада. Казалось неправильным чувствовать, даже тень подобного, ни с кем,

кроме Джулиана.

– Те, кто не фейри, находят утешение во лжи, - сказал он.
– Я не могу осуждать это. Я сделаю это с тобой, Эмма. Я не оставлю тебя.

Она прислонилась к его плечу. Она испытала облегчение от ощущения поддержки.

– Однако, ты должна сказать Кристине, - добавил он.
– Она твой лучший друг; ты не можешь так много скрывать от нее.

Эмма кивнула. Она планировала рассказать Кристине. Кристина была единственной, кто знал о ее чувствах к Джулиану, и она ни на секунду не поверит, что Эмма вдруг влюбилась в Марка. Ей нужно было бы рассказать об этом ради правдивости лжи, и Эмма обрадовалась.