Разумеется, всего этого мужчина не произнес вслух, а потому, договариваясь о консультации для любимой дочери, Шарль-Анри не догадывался ни об истинных его намерениях, ни о том, что придется столкнуться с последствиями того, что берет свое начало в его собственном прошлом, о котором он предпочел бы забыть, как о кошмарном сне.

Отправляясь на встречу, Шарль полагал, что поступает, как лучше, не предполагая, какой прием его может ожидать.

Равно, как и Джон не мог знать, отправляясь на деловые переговоры, какие испытания выпадут тем, кого он сейчас оставляет, и что, возможно, он видит любимую женщину в последний раз. Сердце пыталось достучаться смутным предчувствием грозы, но разум был занят таким количеством мыслей, что не слышал этих робких попыток подсказать.

И прощаясь, мужчина тепло поцеловал Маргариту, мягко опустив ладони ей на живот:

– Малыш, ты знаешь, как тебе повезло с мамой?
– наклонившись, обратился он к ребенку.

Без ощущения опасности покидал свой дом, оставляя своих женщин, и Шарль - лишь при личной встрече с начальником осознавший весь масштаб трагедии, которой обернулась эта встреча, столь важная и желанная для него:

– Артур, не занят? Можешь уделить мне время?
– уже протянутая было рука мужчины, так и зависла в нерешительности.

Собеседник, стоявший у окна, развернулся лицом к Шарлю, и мужчина почувствовал, как от тяжелого взгляда его темно-серых глаз веет таким холодом, что по позвоночнику пробежали ледяные мурашки, а занемевшие конечности на время пригвоздили его к тому месту, на котором он стоял, всеми силами стараясь не выдавать своей нервозности под испытывающим взглядом бывшего наставника и приятеля со студенческой скамьи.

И в этот момент между ними точно возникла огромная непреодолимая стена из недоверия и недосказанности. Будто бы и не было долгих лет дружеских отношений. В одно мгновение все разбилось на обоюдоострые осколки подобно хрупкому стеклу, натолкнувшись на холод враждебного взгляда льдисто-серых глаз.

– Для старого друга у меня всегда найдется минутка, Шарль, - не впервые за время многолетней дружбы доктору Артуру Клейтону, профессору генетики и ведущему специалисту научно-исследовательского центра приходилось лгать своему другу и коллеге, но сегодня был особенный случай, и он не мог скрыть напряжения в голосе, - Я ждал тебя, проходи, располагайся и рассказывай. Как здоровье супруги? Как себя чувствует дочь? Без изменений? Ты настаиваешь на том, чтобы провести полное обследование?

Артур был старше Шарля, выше него ростом, в его волосах было гораздо больше седины, а он чувствовал себя школьником, вынужденным сочинять оправдание своему прогулу для строгого и требовательного наставника. Однако, мужчина тут же взял себя в руки - ведь это его, его все эти годы обманывали и водили за нос, как какого-то глупого мальчишку. Его, ученого с мировым именем, влиянием и репутацией! Он заслуживает куда большего, но его несправедливо лишили всего этого. И кто лишил - тот, кому он больше всего доверял. Более девятнадцати лет Шарль молчал о том, что его эксперимент удался. Артур потерял девятнадцать лет своей жизни и своего труда, ему было как никогда паршиво. Его обвели вокруг пальца, украли плоды его труда и его славу. И он не собирается этого так оставлять. О! Он ещё потребует компенсацию за годы унижения. Артур Клейтон не из тех, кто прощает подобное по отношению к себе и к науке.

Если после первого случая он ещё мог усомниться, когда дочь Шарля каким-то невероятным образом излечилась от яда неустановленного происхождения, а показатели результатов её анализов были аномальными, не характерными для обычного человека. Он всё ещё продолжал сомневаться и когда увидел в новостях не так давно репортаж о чудесном спасении ребенка из горящего здания. Но после того, что он увидел в новостях вчера, и ещё несколько раз пересмотрел на ютубе, усомнился бы только слепой. И это видел весь мир. И стало любопытно, какое объяснение сможет сочинить Шарль на этот раз. Ярость и злость нарастали в нем всё сильнее. Если бы доктор Клейтон мог обладать даром прочесть мысли оппонента, но и свои переживания он старательно скрывал, не подавая вида, насколько ему сейчас хотелось вытрясти признания из, теперь уже бывшего, друга.

Так они и продолжали бы ещё неизвестно сколько времени играть в гляделки, но Шарль первым нарушил молчание:

– Моя дочь...
– неуверенно начал Шарль, подсознательно всё ещё опасаясь этого холодного и колкого взгляда, но у него не было другого выхода, он не знал к кому ещё, столь сведущему в медицине и обладавшему такими связями и влиянием в научном мире, мог бы обратиться, - Она нуждается в серьезной квалифицированной помощи. Я никогда ни о чем не просил тебя, Артур, с тех самых пор, как мы... Но я... просто не могу смотреть, как она страдает.

– И это всё, что беспокоит тебя? Ты больше ничего не хочешь мне рассказать?
– Артур вопросительно посмотрел, застыв в напряженном молчании, - А я ведь и сам хотел искать тебя. Есть у меня разговор. Догадываешься, о чем?

Мужчина несколько раз обошел вокруг Шарля, сужая круги и чеканя шаг, гулким стуком отдававшийся по кафелю и по натянутым нервам:

– Твоя дочь? Твоя!
– в голосе зазвучали визгливые нотки, от которых Шарль вздрогнул и захотел зажать уши, дабы обезопасить свои барабанные перепонки, - Ты лгал мне! Черт возьми, Шарль, я же просил тебя о столь малом: в точности исполнять мои указания и сообщать мне обо всем необычном, если такое будет происходить. Неужели это было так сложно выполнить? Ты предал нашу дружбу и наше дело.

– Сейчас не место и не время обсуждать дела прошлого, - горячий взгляд Шарля встретился с ледяным взглядом Артура.

– Нет, вот сейчас как раз самое время, - мужчину с силой встряхнули, развеяв остатки призрачной надежды на взаимопонимание, - И я хочу услышать, как ты объяснишь всё это. Скажи мне, Шарль, как давно у девочки способности, и как давно ты знаешь?

– Прости, Артур, - отец Маргариты оставался непреклонен, отрицательно кивнув головой, - Я буду говорить только когда помогут дочери. Ты же можешь помочь ей, правда?