– Поставь стакан. Ты же не пьешь, - но, голова его даже не повернулась в сторону юноши.

– Ты?...
– чтобы окончательно удостовериться, парень поставил стакан и провел рукой перед его лицом - Джон не отреагировал.

– Я не вижу, но, чувствую, - Джон отхлебнул виски из своего стакана.

– Так ты поэтому не возвращаешься?
– Марк принялся изучать меню, - Ты просто идиот, если думаешь, что она не примет тебя таким!
– резко отложив буклет, он осуждающе посмотрел на Джона.

– Да кто ты, чтобы судить меня?! Думаешь, ты самый умный? Считаешь, мне легко далось это решение? Уже слишком поздно. Всё гораздо сложнее, - его руки сжались в кулаки, - Я услышал от тебя то, что надеялся услышать. Я почти что мертвец, понимаешь? Я уже ни чего не могу им предложить, но, у них остаёшься ты - ты сумеешь... Теперь оставь меня, пожалуйста - я хочу выпить за упокой своей души. И только попробуй кому-нибудь рассказать о нашей встрече.

– А как же ты?
– юноша посмотрел на него с некоторой долей сочувствия, - Где ты остановился?

– Не важно. Я вызову такси, - отмахнулся мужчина.

– Такси, блин, он вызовет... Как скажешь, - Марк поднялся со своего места и подошел к нему - Что бы ни случилось, ты можешь рассказать ей всё. Она имеет право знать всё, что с тобой происходит. Какой ты, всё-таки, эгоист...
– произнес он ему в самое ухо, - Ну, почему ты всё держишь в себе?

– Я не могу! Понимаешь, не могу!
– тот с силой стукнул стаканом об стол, - За свои поступки я должен отвечать сам. Я не сказал вам всей правды о себе. Я предал собственные принципы. Пусть она лучше ненавидит, так она скорее забудет меня. Ради их же блага - пусть они все ненавидят меня, тогда мне будет не так больно,- он сделал знак бармену, - Ещё виски! Я сегодня собираюсь напиться - это всё, что мне осталось, - Джон опустил голову на стол и закрыл уши руками, чтобы не слышать громкую музыку и голоса людей - ему так хотелось прямо сейчас оказаться рядом с семьей, но, он мог лишь позволить себе оберегать их только на расстоянии.

– А теперь ты послушай меня!
– Марк развернул его лицом к себе, - Где тот Джон, которого я знал?! Который не сдавался ни при каких обстоятельствах?

– Сейчас я бессилен, и я ненавижу это состояние бессилия, - Джон залпом опустошил второй стакан с виски, - Не хочешь пить со мной - уходи.

– Мне, вообще-то, всё равно. Если ты не вернешься, то не смей появляться ей на глаза, не трави душу, - криво ухмыльнулся юноша, обходя столик.

– Тебе же не всё равно, - Джон остановил его за руку.

– Да, чёрт возьми, мне не всё равно!
– в конце концов не выдержал Марк, - Вы поверили в меня, когда все от меня отказались, и я не могу спокойно смотреть, как вы оба заживо хороните себя! Я могу что-нибудь сделать?

– Защити их, даже, если вынужден будешь защищать от меня...

– А, может быть, не так уже и сильно ты любишь, если не в состоянии бороться...
– бросил юноша, выходя из бара, - Я бы стены грыз, но боролся... Знаешь, что твой сын считает меня своим отцом - ты же не об этом мечтал, я надеюсь? Ты несешь ответственность за свою семью - не я. Больше я ничем не могу тебе помочь, ты сделал свой выбор. Ты ведь и моего сына не видел, а я хотел просить тебя быть его крестным отцом.

– Прости, Марк, прости, - мужчина успел задержать уходящего парня за руку, - Ты сделал уже достаточно, и я благодарен тебе за это.

Марк вздохнул и ничего не ответил.

Оставшись один, Джон допил свой виски, дал знак Тристане, и она проводила его к такси.

Если говоришь человеку "Я люблю тебя", то будь добр, люби пока не сдохнешь или закрой свой рот навсегда.

Умрет в крови начало дня,

И больше нет меня, здесь больше нет меня...

За все расчет - немой покой,

Песком сквозь пальцы протечет, что было мной...

Моя судьба лежит в пыли -

Вкусил любовь и умираю от любви...

Так вот зачем летел вослед,

Мне черный полдень напророчил мой рассвет...

Мою слезу останови,

Дыханье адского огня,

Я стал избранником любви,

Но гибель выбрала меня...

Моя судьба, мой нежный взгляд,

Не удержал тебя в горсти,

Прости, прости меня, прости...

Колокола поют, звеня,

И больше нет меня, здесь больше нет меня!

Уже легли в мою ладонь