– Мама, мама, я привел помощь, - женщина хрипло и слабо дышала, когда мальчик схватил её бледную ладонь, - Мама, посмотри на меня. Мама! Мама...

– Благослови Господь вас, миледи!
– сын помог ей приподняться, но напрячь зрение, чтобы разглядеть Маргариту, ей пришлось самостоятельно, с интересом рассматривая молодую женщину, - У вас такой необычный вид... С такой стрижкой вы сошли бы за юношу. Мой сын поделится с вами тем, что уцелело из его одежды. Так безопаснее будет путешествовать.

– Но, а как же вы?
– переспросила Маргарита, замотав головой, внутренне сжавшись в предчувствии катастрофы, - Разве вы не? …

– Увы, миледи, я слишком слаба, - женщине тяжело было говорить, голос её был еле слышен, в глазах была мольба, - мне не выжить... У вас есть дети, миледи? Ради всего святого, прошу вас, спасите моих детей. О, мой Роберт... он же торговец, а не воин... Я просила его усилить охрану, и он заверил меня, что после этой поездки сделает это... хвала Господу, дети успели спастись.

– Я обещаю, - твердо ответила Маргарита, конечно она не могла оставить переживших трагедию детей одних в лесу.

– Томас, Анна, - в эту минуту голос женщины прорезался с силой, не характерной для умирающего человека, - помогите миледи переодеться и слушайтесь её. Ей нужно будет оружие, дай ей один из своих кинжалов, Том.

– Но, мама...
– в отличии от сестренки, потерявшейся в реальности, Томас догадывался, что сейчас произойдет, размазывая по лицу грязные слезы.

– Томас, делайте, как я велю, если хотите жить, - как всякая заслуживающая уважения мать, остатки своих жизненных сил женщина отдала на последние наставления своим детям, - Уходите же, я не хочу, чтобы Анна видела, как я буду умирать. Хватит с неё потрясений.

Когда мать испустила дух, парень угрюмо повел их к ближайшему поселению, не представляя, какую роль предстоит им сыграть в истории Босворта и в истории всей Британии.

На второй день пути вдали послышался топот конских копыт, и прежде чем молодая женщина, переодевшаяся теперь в мужское дорожное облачение, и Томас смогли остановить девочку, Анна побежала навстречу конному отряду.

Маргарита кинулась наперерез лошади, и схватив девочку, вместе с ребенком прокатилась по грязи и мокрому песку:

– Боже, бедная малышка!
– выкашляв забившийся песок и отрусившись, она крепче прижала к себе перепуганную малышку, осуждающе глядя на возвышающихся над ними всадников, помятуя о том, как тяжело девочка перенесла прошлое потрясение, онемев от страха и до настоящего времени так вновь и не заговорив, - она же напугана едва ли не до смерти.

– Да, как смеешь ты, оборванец!
– один из верховых замахнулся хлыстом, приготовившись с силой опустить его на спину молодой женщины, - Ты хоть представляешь, с кем разговариваешь, грязное отродье! Перед тобой король! Король Ричард из династии Йорков, последний представитель мужской линии Плантагенетов.

Руку воина остановил темноволосый мужчина в начищенных доспехах с гербовыми изображениями, ехавший рядом:

– Спокойно, не горячитесь, - голос мужчины был приятным и звучал успокаивающе, - Это всего лишь перепуганные и голодные дети. Лучше их накормить, обогреть и дать сухую и чистую одежду, а не пугать их ещё более - неужели не видите, что они все дрожат от страха и голода?
– сердцебиение постепенно успокаивалось, и Маргарита больше нервно не дрожала. Ей уже доводилось встречаться с личностями исторического масштаба, но она всё равно продолжала жутко нервничать.

Взгляд его был слишком острым и пронзительным, а черты лица - слишком резкими, но в сочетании с молодостью только добавляли его образу глубины и мужского шарма. Если в свою эпоху Ричард был уже вполне зрелым и состоявшимся мужчиной, то для Маргариты он был ещё достаточно молодым, немногим старше её любимого супруга. Она увидела в нем не тот образ, который склоняют ученые мужи в исторических источниках, а утомленного властью и часто не понятого человека с громадной силой воли и чувством собственного достоинства.

– Простите мою дерзость, милорд, - перед Маргаритой и девочкой в мгновение ока возник Томас, - Простите моего брата. Наших родителей и наших слуг жестоко убили, моя несчастная сестра повредилась рассудком и, видимо, уже больше не оправится, а мой брат, он, конечно же, сильнее духом, но и он ещё не оправился от удара, - паренек опустился перед всадниками на колени и склонил голову.

Мужчина на коне в дорогих доспехах благосклонно кивнул, давая знак мальчишке отодвинуться.