Ну, потом так потом. Больше меня тревожил Лугий. Никогда прежде не видал его в подавленном настроении, думал, это пройдёт, когда мы займёмся делом. Но лысый корчмарь-грек обратился к нему с нелестными словами, из которых я узнал, что Лугия в селении помнят, и помнят не по-хорошему. Он в двух словах поведал мне, что четыре года назад «зарезал тут одну героическую сволочь». Однако мнение корчмаря несколько отличалось от версии моего друга. Лугию я привык верить. Что же он здесь натворил?

Не знаю, как там с прошлыми делами, но сейчас он испортил мне прекрасную возможность. Ничего другого не оставалось, я вышел из-за сарая в тот самый миг, когда удивительно маленькая, измождённая и совершенно седая женщина подхватила на руки златокудрую девочку лет трёх и почти бегом припустилась прочь. Только подол белой льняной рубахи развевался, да пятки сверкали.

– Странно, по голосу она показалась мне моложе. Лугий, ты её хоть разглядел?

Статный воин, стоявший под навесом, лениво потянулся. Я уже видел его прежде, это он рассмеялся, когда Тотила без разговоров выгнал нас, а я обозвал его цвергом. Красивый парень, но я германскую красоту не понимаю: белые ресницы и брови не украшают лицо, лишая его большой доли выразительности.

– А чего в ней разглядывать, Меч? Это Гейст, рабыня, ухитрившаяся родить Рейну красавицу-дочку. Девка не стоит того, чтобы о ней говорить.

Хорошо, почему ты тогда с ней говоришь? И почему ты говоришь со мной, когда все твои соплеменники избегают меня, как чумного?

– Я согласен поговорить о чём-нибудь другом, храбрый Хаген. О чём бы ты хотел? У здешнего корчмаря есть доброе пиво, мы можем выпить его вместе.

Парень снова улыбнулся своей треугольной улыбкой:

– Я буду пить пиво, ты напоишь меня и станешь расспрашивать, а, Меч?

Я развёл руками:

– Совершенно верно. А ты будешь молчать, как истинный германец, преданный вождю и этому… как там вашего урода зовут? Но это не беда, Хаген. Я всё равно напою тебя.

Он громко расхохотался. За что люблю германцев – за непритязательное чувство юмора. Сам пошутит, сам посмеётся. Мой галл кривится, слушая это подобие шутки. Что поделать? Обычно у нас шутит Лугий. Я людей почему-то пугаю, и чувство юмора у меня специфическое. Мне верят лишь в самой крайней нужде. А он может непринуждённо лакать что-нибудь крепкое в любой компании, и ему радостно изливают душу. Я потом добытыми сведениями пользуюсь.

Сейчас дело обстояло иначе. Лугия словно подменили, он и арфу свою не достал ни разу. И на Хагена смотрит волком. На меня, кстати, тоже. Хаген женщину обидел, а я не заступился. В некоторых вопросах Лугий непрошибаемо твёрд.

– Я бы пошёл с тобой пить, - отвечает Хаген. – Но здесь ещё галл – Убийца Вождей. Я его боюсь! – и радостно скалится, ожидая Лугиевой реакции.

Мой друг дёрнулся, воспринимая оскорбление совсем всерьёз. Тоже на него непохоже, он всегда умел срезать дерзкого шуткой. Поймав мой тревожный взгляд, напрягся, потом выдавил с ухмылкой:

– Тебе нечего бояться, Хаген. Ведь ты ещё не вождь. Или ты собираешься стать им?

Теперь напрягся Хаген. Как это у них получается – непринуждённо ходить по чужим мозолям? Безошибочно и нагло.

Гот извлёк из недр своего существа почти нормальную улыбку:

– Я бы рад, но место занято. Ты ведь видел сам.

– Ага, - зевает мой друг. – Видел: сидят на троне полтора и половина.

Ему удалось-таки спровоцировать Хагена – в ответ раздался вполне здоровый и дружелюбный смех. Спасибо, Лугий, никогда в тебе не сомневался!

Потом мы сидели в корчме лысого Теокла и пили горькое пиво. И Хаген рассказывал нам то, что мы так жаждали услышать:

– Нет, Визарий, Тотила не всегда был жрецом. Это случилось в той заварухе, когда погиб прежний вождь, его отец. Тогда слепец надел пояс и сделал громилу Рейна вождём.

Вспоминаю рассказ Эрика:

– Что же, пояс подошёл Тотиле? Я слышал, он немногим впору.

Беловолосый гот досадливо морщится. Честное слово, когда он не улыбается, то выглядит куда приятнее:

– Куда там впору! Тотиле его можно на плечах застёгивать. Он всегда носил его, держа руками вокруг бёдер. Как штаны с разрезанным гашником, представляешь себе такое?

Галл зло смеётся над своей кружкой. Я тоже представил, картина комическая.

– Как же вы слушаетесь это жалкое создание? В нём нет ничего от Богов.

Но Хаген качнул головой:

– Меч, ты не видел его с Поясом Донара. Совсем другой человек. Правду сказать, это он был нашим вождём, не Рейн. Хотя и это тоже противно. Противно и страшно.

– Ты хотел рассказать нам, как он надел Пояс.

Хаген прихлёбывает пиво - дожидается, пока плешивый Теокл, принёсший нам закуску, отойдёт прочь. Ему не хочется, чтобы содержание нашего разговора знали, а грек болтлив.

– Я расскажу, хорошо это помню. Никто не ждал, что тот поход за данью обойдётся так дорого. Лесных жителей звали антами, они не наших кровей, но упрямые и дерутся здорово. Ту деревню нашему вождю отдал Эйнгард, искавший с готами союза. Ты должен об этом знать, Визарий, это твой друг зарезал Эйнгарда.