Шрифт:
Припал, восторженно любя.
– Вставай с колен, несчастный брат,
проживший сиро и убого.
Судить, кто прав, кто виноват –
Не твой урок, работа бога.
В аду сто лет держать тебя,
За праведность твою любя!
Ты, недалёкий, уж прости,
Теперь меня не оконфузишь!
Сказал же ясно: не суди,
Тогда и сам судим не будешь!
Рыбаки похохатывали, я и прежде умел сочинить подходящую к случаю похабень, чтобы таких ребят поразвлечь. Краем глаза цеплял Петра: он не стал подходить, присел на краешек лавки у входа, нахохлился. Вот так, и не надо ко мне в друзья лезть!
– А ты ничего, Меч, - осклабился хозяин арфы. – Мы думали, ты это… как этот…
Красноречивые ребята, просто заслушаешься! Ладно, слава богам, нет повода напрягаться. «Как этот» в устах рябого означает «суровый и страшный блюститель порядка».
– Не, я не как этот, я - как тот.
Ребятки с облегчением заржали. А один молодой и длинный рискнул спросить:
– Ты вправду можешь ламий найти?
– Не знаю. Ламий пока не ловил. С оборотнями было дело, а вот девок истреблять не приходилось. Я с ними как-то иначе обычно…
Снова посмеялись. И спросили про оборотней. И я распустил язык. Правда, как-то так уж получилось, что моя роль в той истории стала чуточку больше, а роль Визария слегка уменьшилась. Но он никогда не сердился на моё враньё, не рассердился бы и теперь. Я снова чувствовал его усмешку, он опять громоздился где-то за моим плечом и щурился одобрительно. Ладно, буду продолжать, если ты считаешь, что это правильно.
Меня давно интересовал один вопрос. Я и пришёл сюда, чтобы задать его кому-нибудь. Они перестали меня дичиться, и началось обычное рыбацкое враньё.
– Хорошая рыба была в Чёрном Омуте. Сомы с полменя - не вру!
Конечно, врешь, дядя! Что я рыбаков никогда не слыхал?
– Один мне лодку чуть не перевернул. Мы с Лином только приплыли, сети даже не развернули, как он вынырнул – и давай уток хватать. Скажи, Лин!
Лин по виду на трепло не похож – из курчавой бороды торчат одни настороженные глаза, кивает молча. А рассказчик – щуплый, говорливый мужичок, взахлёб продолжает:
– А ещё было – взяли столько рыбы, что едва лодку не перевернули, пока вынули сеть. Хорошая рыбалка была в Чёрном Омуте, говорю же.
Рябой кивнул:
– То-то, что была. Где он теперь, Чёрный Омут!
– Пересох что ли? – спрашиваю я.
– Сам ты пересох, - почему-то обиделся болтливый рыбак. – Поехали мы как-то с Лином по весне. Только вышли за излучину, а они уже там. Загалдели, в небе аж черно стало. Ну, мы и повернули обратно. Пусть стратег смотрит, кто там опять на деревьях висит.
«Они», которые уже там – это птицы. Понятно. Так местные и узнают, что опять случилась беда. Вороны падаль чуют издалека, не чета человеку. Вот теперь пришло время для моего вопроса.
– А что, часто вот так ворон видите?
– Чаще, чем хотелось бы.
Ого, у Лина посреди гнедой растительности даже рот есть! И он даже говорить умеет.
– Ну, и всё же? Кроме Леонтиска, Адраста и его ребят? Сколько ещё было?
– Я дважды видел, - угрюмо роняет Лин.
– А я раз пять! – встревает его болтливый товарищ.
Ну, этому я не особо верю, его слова можно уменьшить раза в два, и то ещё преувеличением будет.
– И кто вот так пропал?
Странно мнутся.
– Да мы эта… ну…
– Чего ну?
– Я к такому близко не подойду, - отчаянно признался рябой. – А ты бы подошёл? Чтобы тебя там рядом повесили?
– Ага, они ещё кровь пьют, - сообщает кто-то.
– Да брось ты, - махнул рукой Лин.
– Что брось? – вспыхивает его языкатый товарищ. – Леонтиску голову отгрызли, ты сам видел.
– Ну, видел, - гудит Лин из своей бороды.
– Свои нечасто пропадали, - подытожил рябой арфист. – Вот Скильдинги не вернулись, это точно.
Скильдинги – это те, кого изгнали первыми. Впрочем, я ведь о них уже думал.
– А до этого вы вот так ворон по деревьям видели? Где-нибудь? В смысле, до Леонтиска?
Переглядываются и жмут плечами. Похоже, этот вопрос они себе как-то не задавали.
– Было, - произнёс молодой голос за спиной.
О, у нас новый собеседник. Это белёсый Кратон, правая рука стратега.
– Тебе-то откуда знать? – хмыкает застольный говорун. – Тебя здесь вообще не было, боспорец! Ты и приехал-то, когда твоего дядьку уже убили. А про Скильдингов я больше всех могу рассказать. Скильд моим соседом был. Вот послушай!