– Скажи, Александр, ты такого человека в городе не знаешь? Щуплый, рожа узкая, с бородкой. Глаза узковатые тоже. Гибкий, прыгает, как жаба. Росту небольшого, длиннорукий.

А ведь много я успел запомнить, если вдуматься, пока эта жаба ко мне с ножичком скакала!

Стратег думал недолго:

– Это Кикн, сын Деметрия. Где ты видел его?

– Не где, а как. Этот Кикн меня прирезать хотел. И, похоже, что он Петра с Евменом уходил. Где мне его найти?

Кратон и Александр обменялись взглядами. Потом стратег сказал врастяжку:

– Не получится его найти. Кикна в городе быть не должно. Его ведь изгнали лет пять назад.

Ага, только он об этом видать забыл! Или через стены попрыгать захотелось. По родным улочкам с ножиком поскакать.

– Это он – сын мясника, зарезавший собаку?

– Если бы зарезавший! Видел бы ты, что сотворил этот ублюдок! Он её на куски порвал.

– На куски, говоришь? Как необычно! Такого в Танаисе не водится, правда?

Стражи порядка снова переглянулись. Потом Кратон нерешительно произнёс:

– Ты думаешь, что ламии…

– Я не думаю, что ламии. Я думаю, что один мужик меня держал, а другой резать собирался. И этого другого вы с позором из города изгнали. За то, что он из мяса мозаики делал.

А вот о том, втором, мне следовало подумать. Кикна в корчме не было. Я не заметил, и другие не заметили. Его бы узнали, Евмен, земля ему пухом, точно бы не смолчал. Значит, наши разговоры слушал кто-то ещё. Но кто?

Вот когда я снова жалел, что со мной нет Визария. Он умел запоминать увиденное в мельчайших деталях и с первого взгляда. Боги дали ему хорошие глаза. Я же лучше помнил речи.

По речам же… Когда я пришёл, в корчме сидело… сколько же человек? Так, за столом с Евменом: Лин, рябой арфист, долговязый юнец, спрашивавший про ламий, ещё какой-то не очень заметный мужик. И всё. Нет, был ещё придурковатый сопляк, которого Кратон согнал. Он за всё время не произнёс ни слова. За соседним столом двое, но они ушли ещё раньше, чем появился Кратон. Потом, после Кратона, приходили многие, но разговор тогда уже закончился. Итак, кто-то из тех, кого я видел за столом.

Кратон? Исключено! Он дрых, как бревно, когда я убегал на крики.

Из Евменовой компании раньше всех ушёл Лин. А потом исчез придурковатый сопляк. Остальные вроде ещё оставались. Лин или сопляк? Конечно, Лин! У сопляка сил бы не хватило меня держать, руки были мужские.

А может и не Лин. Трактирщик или вышибала тоже слышали разговор. Вышибала отпадает, он прибежал следом за мной. Трактирщик тоже – и по двум причинам. Он был в корчме, когда Пётр закричал. И потом, ну не осязал я его брюхо спиной. Нападавший твёрдый был, как доска, и очень сильный. Воин, а не пузырь с вином.

Впрочем, второй мог быть и не из таверны. Кто-то услышал разговор, вышел наружу и предупредил Кикна, а потом спокойно вернулся обратно. Нет, не только Кикна, ещё кого-то. Ох, не нравится мне это множество тёмных личностей за порогом. Я предпочитаю обходиться известными. А значит, надо искать Лина!

Лин был на рыбалке со вчерашнего дня. Я выпросил лодку у вдовы Евмена. Она сказала, где взять, не спрашивая подробностей. Думаю, она даже не очень понимала.

На реке было пустынно. Рыбаки предпочитали сидеть в харчевне, поминая убитых. И только волосатый ушёл на лов. Странно, если вдуматься.

Лодка была старая, с давно не мазаными уключинами – они орали на всю реку. Я грёб, ругая себя за то, что не догадался взять масла. Впрочем, я ведь домой не заходил. Я вообще никому о своих планах не сказал. Чем меньше народу знает, тем безопаснее, особенно если учесть, что я поехал один, а на Танаисе и большими ватагами мужики пропадали. Надёжнее тайком и в одиночку. Когда бы не уключины. Я часто останавливался, подливал в них воды, тогда они скрипели несколько тише.

Танаис – река причудливая, на ней и заблудиться недолго - столько рукавов, затонов, проток. Порой вдоль берега стоял такой камышовник, что боевым кораблём не пробить. Впрочем, в такие места я не совался – нетронутый камыш и с воды видать. Меня интересовали места, где могла пройти рыбачья лодка. И оставить следы.

Протоки неожиданно закончились, и вновь впереди развернулся широкий плёс. Впрочем, у левого берега темнел, уходя в камыши, ещё один рукав, но мне надоело цеплять стебли веслами, и я поплыл стрежнем, решив, что вернусь обратно, если не найду следов.

И тут к плеску воды и вою уключин стал добавляться какой-то звук. Отдалённый шум, похожий на… Многоголосый, отрывистый, высокого тона… - вороний грай!

Честно скажу, не хотел я услышать этот звук. Хотя был внутренне готов, не зря слушал в трактире про него в четыре уха. Лин?