Шрифт:
Сам Трегер опустился на колени перед Малфоем, проводя волшебной палочкой над его раной.
— Грейнджер, ко мне. Держи его голову и стирай кровь!
Гермиона осторожно вытирала кровь наспех наколдованным полотенцем, стараясь не вглядываться в то место, куда попало заклинание Рона. Трегер бормотал заклинания, больше похожие на церковные песнопения, воздух вокруг него накалялся от колдовства. Рана затягивалась на глазах. В перерывах между прочтением сложнейших магических формул профессор щупал пульс Малфою, и его лицо все больше и больше темнело.
— Надежды почти нет, — прошептал Трегер, но продолжил колдовать над Малфоем.
Руки Гермионы были по локоть в крови слизеринца.
«Он потерял слишком много крови, он не выживет», — с ужасом осознала она и задохнулась от удивления.
Малфой открыл глаза и тут же снова погрузился в небытие. Гермиона пораженно уставилась на него.
— Профессор, он открывал глаза!
— Не может быть! — Гермиона первый раз слышала в голосе Трегера неприкрытую растерянность. Профессор еще раз проверил пульс Малфоя, его лицо выражало крайнюю степень изумления.
Трегер помог мадам Помфри уложить на носилки Малфоя и Уизли, убедившись, что его помощь больше не требуется, повернулся к троим ученикам, с трепетом ожидающих его вердикта. Блез метался по комнате из одного угла в другой, Гарри успокаивал Гермиону, а она сама немигающим взглядом смотрела в пустоту, неосознанно вытирая окровавленные руки о школьную мантию.
— Грейнджер, спрашиваю у тебя, как у самой ответственной в этом сброде! — едко сказал Трегер. — Почему ты не послала ко мне Поттера раньше? Или вообще не сообщила мне до начала дуэли? Прикрывала этих остолопов, да?
Гермиона вскинула голову, глядя профессору прямо в глаза.
— Нечего буравить меня взглядом! Идиоты! Устроили балаган в мою смену! Да если бы я знал, где произойдет дуэль, вы бы уже чистили котлы у Слизнорта своими зубными щетками!
Зелья, видишь ли, его лишили! Все, наступил конец света! Да если бы я не успел, то Уизли задохнулся, когда струпья достигли легких. Малфой вон весь кровью истек, у него пульса не было больше минуты! Я вообще не понимаю, как он еще дышит! — Трегер яростно выплевывал слова, его крик эхом раздавался по всему Залу Наград.
Гарри, Блез и Гермиона молчали.
— Молчите? Правильно! Не хочу слушать ваши жалкие оправдания. Сейчас же всем спать!
— А как же… — Гарри не успел договорить, как его перебил Трегер.
— Поттер, я не ясно выражаюсь? В кровать, и чтобы никаких поворотов в сторону Больничного крыла! И пятьдесят баллов с Гриффиндора и Слизерина!
Гарри и Гермиона первые покинули Зал Наград, старательно обойдя лужу крови в центре комнаты. Они быстро добрались до портрета Полной дамы, привычно сокращая путь через замаскированные двери и коридоры.
— Еще пара сантиметров, и Малфой был бы мертв. Рон чуть не убил его, — сглотнув комок в горле, произнесла Гермиона.
— Он использовал Сектусемпру, — опустив голову, сказал Гарри. — Я помню, Снейп таким же способом заживлял раны Малфоя…
— Гарри! — в гостиную ворвалась Джинни, увидев Гермиону, она пошатнулась, но Гарри успел ее подхватить.
— Рон жив. Это кровь Малфоя, — ответил Гарри на незаданный вопрос.
— Я пойду, руки вымою, что ли, — произнесла Гермиона и покинула гостиную.
Она долго стояла под теплым душем, пытаясь привести мысли в порядок. В голове царил полный кавардак. Казалось невероятным, что несколько часов назад Гермиона встречалась с Гримом, осыпала ругательствами Малфоя, который не составил списки учеников, остающихся в школе на Рождество…
А потом он умирал на ее руках… Столько крови она еще не видела. Придерживая его голову и осторожно вытирая кровь, Гермиона молилась, чтобы Малфой выжил. Она терпеть его не могла, но смерти не желала никогда. Казалось невероятным, что он мог умереть сейчас, пережив войну, умереть таким молодым, не прожив и двадцати лет…
Пузырек с успокоительным был наполовину пуст. Гермиона осушила его одним глотком и забралась в постель. Больше всего ей сейчас хотелось, чтобы рядом оказался Грим, обнял ее и сказал: «Все хорошо. Я с тобой».
*
В горле неприятно першило от гари, Малфой втянул воздух в легкие и закашлялся. Драко попытался встать, но тело отказывалось слушаться, будто придавленное сверху многотонной тяжестью. Ветер опалил лицо ледяным холодом, глаза заслезились от боли. Сквозь выступившие слезы Малфой различил вблизи себя красноватое свечение — он с трудом повернул голову, из его горла вырвался беззвучный крик ужаса.