Гермиона, улыбаясь, повернула голову к компании слизеринцев.

Безотчетный страх.

Улыбка сползла с ее лица и сменилась выражением боли. Гермиона медленно оседала на пол, но Гарри успел подхватить ее и усадил на ближайший пустой стул. Грейнджер моментально окружили обеспокоенные гриффиндорцы, закрыв ее от взгляда Малфоя и остальных слизеринцев.

Драко закрыл глаза и попытался успокоиться. Его раздражали слизеринцы, обсуждающие Грейнджер, встревоженные гриффиндорцы, мельтешащие вокруг Грейнджер, а больше всех сама Гермиона. От множества голосов в висках появилась тупая ноющая боль. Малфой в бессильной злобе сжал голову руками. Окна в лазарете взорвались осколками стекла. В Больничном крыле, наконец, наступила долгожданная тишина.

Малфой поспешно отвернулся. Нельзя так злиться. Нельзя терять контроль. Нельзя выдать себя.

Нельзя.

Длинный список запретов для Грима, начинающихся с этого проклятого слова. И главное правило: нельзя ни к кому привязываться.

— Кто это сделал? — мадам Помфри обвела яростным взглядом учеников, особо задержав внимание на Невилле и Блезе, в руках которых находились волшебные палочки.

— Это не я! — одновременно воскликнули Невилл и Блез.

— Приори Инкантем!

Из палочки Невилла появился образ разбившегося цветочного горшка, осколки которого собирались воедино. У Блеза же возник размытый серебристый силуэт.

— Патронусы изучаем? — удивленно спросил Гарри.

— Не думай, что дементоры интересуется только твоей раздувшейся от самомнения личностью…

Гарри хотел ответить, но его перебила мадам Помфри.

— Так, если не умеете себя вести в Больничном крыле, то посещения запрещены! А теперь попрошу всех на выход!

Ученики покинули лазарет. Гриффиндорцы винили в произошедшем слизеринцев, и наоборот. За дверьми Больничного крыла назревала драка, но с появлением профессора Морисона так и не была начата.

Уизли и Малфой остались одни в Больничном крыле. Часы текли невыразимо медленно и скучно.

Мадам Помфри сменила примочки на теле Рона и повязку на шее Малфоя, напоила обоих очередной порцией горького лекарства и удалилась в свою комнату. Рон уже до дыр затер журнал «Квиддич сегодня» и теперь не знал, чем заняться. Драко несколько раз засыпал и снова просыпался.

За окном ало пламенело закатное небо, отражаясь в холодной зеркальной поверхности Черного озера.

— Эй, Малфой! Я вижу, что ты не спишь! А это не ты случайно окно разбил? Молчишь? — подозрительно спросил Рон. — Я ж забыл, что ты у нас временно немой…

Драко отвернулся от окна, где наблюдал пламенеющий закат. На лице появилась его коронная ухмылка.

Шоколадный торт, лежащий на тумбочке возле кровати гриффиндорца, поднялся в воздух, мягко и тяжело шмякнулся в лицо Рона. Из-под торта донеслись невнятные ругательства. Малфой повернулся на другой бок и спокойно заснул.

*

Спустя неделю после дуэли Малфоя отпустили из лазарета. Мадам Помфри загадочным образом «забыла» о странном отсутствии сердцебиения у своего пациента…

Драко миновал шумную гостиную, сердечно поздоровался с однокурсниками, со скорбным лицом отверг их приглашение выпить за его возвращение, сославшись на плохое самочувствие, и быстро поднялся в свою комнату, с трудом держа себя в руках, чтобы не взлететь. Малфой соскучился по полетам, но на сегодняшнюю ночь у него были другие планы.

Дверь его комнаты захлопнулась с глухим стуком, но Драко там уже не было.

— Мне нужно письмо, — произнес Грим.

— А приветствий в твоем исполнении ждать напрасно? — едко спросила Гермиона. Она не видела его больше недели, в ее душе поселилось неясное чувство тоски по Гриму.

— Ты догадливая.

Гермиона протянула Драко скомканное письмо. Он быстро перечитал его, сложил и спрятал в кармане мантии.

— Ты обещал взять меня с собой, — напомнила Гермиона.

— А зачем ты мне?

Обида. Непонимание. Гнев.

Гермиона замерла, с недоверием глядя на Грима.

— Что означают слова «зачем ты мне»? Ты не спрашивал об этом, рыдая на моем плече.

Драко дернулся, как всегда от упоминания той ночи.

— Я думала, ты понимаешь. Я теперь связана с делами Ордена и демонами как и ты. На меня охотилось чучело, и тот, кто его послал, знает о моей причастности. Я под ударом, а не ты. Меня знают в лицо, меня чуть не убили, а не тебя!

И теперь я не остановлюсь, пока не узнаю, кто за всем стоит, чтобы хотя бы спать спокойно! Не вздрагивать по ночам от любого звука и не просыпаться в холодном поту, когда чучело снова и снова убивает меня крюком!

Гермиона сорвалась на крик, ее лицо неестественно побледнело, в глазах читался вызов к Гриму и ко всему миру в целом.

Драко вальяжно развалился в кресле, положил руку на подлокотник, подперев подбородок ладонью.

— Нечего воздух сотрясать криком. Ноги в руки, Грейнджер, собирайся.