Он оскорблял меня, нас, и я научилась не замечать, не слышать пустых угроз и злых слов. Но часть из них проникала сквозь мое равнодушие, ранила сердце. Особенно последние полгода он как будто вознамерился добить меня, наглядно показать самые отвратительные свои стороны, — Гермиона умолкла, одной рукой вытирая слезы, другой пытаясь натянуть на колени подол ночной рубашки. — Знаю, Гарри, не говори. Он не только противный злой мальчишка из моего детства, а Пожиратель смерти. И у него, как любого преступника, есть свой круг жертв.

Но он столько раз спас мою жизнь! Не один и не два. Ведь невозможно так правдоподобно притворяться: быть великодушным, мужественным, заботливым, настоящим… С ним я чувствовала себя защищенной. Стоило ему появиться, и мой страх исчезал. Веришь? Я сама не верю…

В моей голове до сих пор не укладывается, что это он. Я говорю себе: «Гермиона, ты ненавидишь его». И верю в то, что говорю. Но каждое утро, беря в руки свежий выпуск газет, мое сердце замирает. Только не увидеть бы некролог с его именем. Тогда я обращаюсь к себе со словами: «Ты дура, Гермиона Грейнджер!» Но чувствую чертово облегчение.

Гермиона замолчала, и Гарри мысленно спросил себя, глядя на бутылку огневиски, не крепкий напиток ли стал причиной этого сбивчивого нереального и от того слишком правдивого монолога.

— Ты просишь понять меня, поверить. Но я не могу сделать ни первого, ни второго. Как из всех парней мира ты выбрала его? Ты убеждаешь, что не знала, кто он, но не объясняешь, как он смог обмануть тебя. — Гарри снял очки и закрыл глаза. — Ты утаиваешь часть рассказа, без которой я не смогу понять твои чувства.

Я знаю тебя, Гермиона Грейнджер. Ты бы не влюбилась в него оттого, что он вдруг повел себя с тобой вежливо, сказал комплимент, от его прикосновения не вспыхнула б искра большой страстной любви, как пишут в романах, которые читает Джинни. Но что он к тебе чувствует?

— На празднике, когда мы виделись в последний раз, он сказал, что любит меня, — тихо ответила Гермиона и положила голову на плечо Гарри. — Я не верю ему.

— Но он пытался объяснить тебе свое поведение? Мерлин, я не знаю, каким словом это назвать.

— Я не стала слушать новую ложь. Мне было так больно и хотелось лишь одного — отгородиться от него, забыть. Я почему-то решила, что, если разом порвать связующие нас нити, боль утихнет, и жизнь станет прежней — понятной, простой.

— Но это не твоя жизнь, я угадал? — горько спросил Гарри и неловко обнял ее. — Эх, если бы сейчас нас видели журналисты — завтра все первые полосы газет кричали бы о нашем романе.

Гермиона нервно рассмеялась.

— Но нет вездесущих писак, и не спасти им меня от неловких слов и ошибочных советов, — грустно произнес Гарри. — Видит Мерлин, я бы никогда не отдал тебя в руки Малфоя. Но я посоветую объясниться с ним. Забудь о боли и обиде или наоборот выплесни их на него. Только не громи мой дом, — с улыбкой добавил он.

— Если было бы легко забыть.

— Мы ведь люди, и это уже нелегко.

Они проговорили всю оставшуюся ночь и часть утра.

*

Часы внизу пробили пять раз и своим торжественным звоном заставили Гермиону проснуться. Накинув теплый халат, она вышла из бывшей комнаты матери Сириуса, которую теперь занимала. Желудок заурчал, напоминая о себе.

— Мисс Грейнджер проснулась?

Гермиона резко обернулась и увидела в дверях кухни Кикимера.

— Ох, Кикимер, ты напугал меня.

— Прошу прощения. Кикимер думал, вы еще спите. Молодая мисс желает что-нибудь?

— Не откажусь от чая, — произнесла Гермиона и присела на один из стульев под внимательным взглядом Кикимера, суетившегося возле плиты.

Поставив греть чайник, эльф на мгновенье растворился в воздухе и спустя пять секунд появился с подносом, закрытым клетчатым полотенцем. Гермиона заглянула под полотенце и увидела еще пышущий жаром пирог c патокой. Кикимер погрозил ей пальцем, но девушка разглядела на лице старого эльфа лукавую улыбку, редко озарявшую морщинистое лицо.

— Мисс слишком любопытна.

Гермиона невольно улыбнулась.

— Кикимер, ты же позволишь мне взять кусочек? Потому что если пирог увидит Гарри, то через пару минут от него останутся лишь крошки.

— За пирог можете не беспокоиться — я испек еще два, — заговорщически добавил эльф. Гермиона расхохоталась.

— А где Гарри?

— Хозяина срочно вызвали в Министерство, — недовольно пробурчал Кикимер. — Что-то творится в мире, Кикимер и остальные эльфы чувствуют. Они говорят, что такое происходило несколько сотен лет назад, когда наши земли и земли негодников-гоблинов постигло несчастье. Тогда эльфам пришлось просить помощи у волшебников.