Река безумной страсти

В моих бушует венах —

На лице Малфоя появилась ироничная улыбка. Слова песни совпали по теме с их разговором.

— Мы оба понимаем, что это было только действием артефакта, — безапелляционно произнесла Гермиона.

Причина всех несчастий,

невзгод и поражений.

— Естественно.

— А чем руководствовался ты ранее?

В нее я погружаюсь,

Никто мне не поможет

— О чем ты?

Тону я и не каюсь,

А совесть сердце гложет.

Кольцо на правой руке Гермионы засветилось ровным молочным светом. Малфою не надо было смотреть, чтобы увидеть, как из его кармана льется тот же мутно-белый свет.

— Поняла, значит.

— Да.

Ты губишь душу мне,

Ты губишь душу мне.

И я кляну тебя,

но все равно тянусь к тебе.

— Чем я себя выдал?

— Тогда ты переместился из библиотеки в свою комнату, а в Хогвартсе нельзя трансгрессировать.

Так буднично, обычно, без крика и слез. Но Грим знал, что творится в ее душе.

Ты губишь душу мне,

Ты губишь душу мне.

И я горю в огне

любви, как будто

грешник на костре.

— Зачем ты сделал это? Просто ответь мне.

Она так близко, она дрожит, успокоить бы ее, обнять, сказать, как раньше: «Все хорошо. Я с тобой».

Увидев, как танцуешь

Ты в легком светлом платье,

Я тут же представляю

Тебя в своих объятьях.

Но былого доверия между ними уже нет.

— Я не знаю, зачем.

— Это какой-то изощренный план? Или ты хотел мною поиграться?

— Я никогда не играл тобою.

Ты губишь душу мне

Ты губишь душу мне

И я кляну тебя,

но все равно тянусь к тебе.

— Я ненавижу тебя.

— Я люблю тебя.

Я думал, что от пламя

Я огражден стеною,

Но сам того не чая,

Сгораю пред тобою.

Гермиона вырвала свою руку и быстрым шагом направилась прочь от танцующих и моментально затерялась в толпе гостей. Малфой закрыл глаза, пытаясь ощутить ее ненависть среди веселья сотни волшебников.

Грим трансгрессировал — морозный ветер ударил в лицо.

— Я не солгал тебе.

— Скажешь, это — правда? — произнесла Гермиона, пытаясь перекричать бушевавший ветер. — Я не верю тебе, ни единому слову. Видеть тебя не могу. Никогда больше не подходи, не касайся, не говори со мной.

Она стянула с пальца кольцо и кинула Драко в лицо.

— Ненавижу тебя, всей душей ненавижу. Проклинаю тебя.

Кольцо скользнуло по щеке и упало в снег, навсегда оставшись в этом поле. Послышался хлопок — Гермиона трансгрессировала.

Малфой закрыл глаза. Он не знал, сколько стоял вот так, обдуваемый свирепым зимним ветром, ничего не слыша, не видя, не ощущая. Драко забыл, что он человек, что он Грим, что он…

— Я знаю, кто ты, Грим, — произнес вкрадчивый голос у самого уха.

Стальной клинок вошел Малфою между лопаток. Тело окаменело, Драко не мог двигаться. Лишь понял, что падает лицом в снег, и сознание отключилось. На дорогом пиджаке расползалось темное пятно.

Драко Малфой умер.

*

Гермиона трансгрессировала в квартале от собственного дома. Захотелось немного пройтись по улице, подышать свежим ночным воздухом, оттянуть время до возвращения в пустой дом. Родители должны были вернуться лишь утром.

Я люблю тебя.

Гермиона не хотела плакать, но по-другому не получалось.

В домах горел свет, звучала музыка. Люди вокруг были счастливы. Они встречали Новый год с надеждой на лучшую жизнь. Наступало время для перемен и великих свершений — последний год уходящего тысячелетия.

Счастье витало в воздухе. Гермиона почти видела его, но не чувствовала, первый раз в жизни не чувствовала. Она ощущала лишь холод улицы и своей души.

— Мяу!

Гермиона глянула вниз. Живоглот терся о ее ногу и громко мяукал.