Слава Мерлину, я успел раньше мракоборцев. При ином раскладе, предполагаю, известие о твоей смерти подтолкнуло бы Люциуса к окончательному безумию. Не смотри на меня так. Ты не можешь отрицать, что после смерти Нарциссы он не в себе.

Из воздуха появился домовой эльф с подносом в руках.

— Кристи накормит тебя горячим бульоном.

— Я не хочу, Рэй. Мне надо увидеться с отцом, — с усилием выговорил Малфой, но позволил эльфу усадить себя в постели.

— Ты съешь все до последней ложки, Драко! Не веди себя как ребенок, — фыркнул Рэй. — И не заставляй меня применять силу. Чем быстрее восстановишь силы, тем скорее встретишься с отцом.

— Почему его нет здесь? С ним все в порядке?

— Я говорил, что мы вывезли тебя из Мунго незаконно, то есть похитили из палаты. Тебя пытался убить весьма влиятельный человек, раз смог пробраться на закрытую правительственную вечеринку. У тебя враги в самых верхах Министерства, поэтому Люциус не доверил защиту единственного сына мракоборцам. Сейчас твой отец должен быть на допросе в Министерстве, и пока он не может навестить тебя, так как за ним следят.

— Когда в последний раз ты связывался с ним?

— Два дня назад я получил его письмо вместе с раненой совой. И мне, дипломированному целителю, пришлось лечить птицу.

— Не горячись. Лучше отнесись как к необычному опыту, — примирительно попросил Драко, с удовольствием поглощая горячий луковый суп. Только сейчас он осознал, насколько был голоден. — А как же твоя работа?

— Чтобы не вызывать подозрений, я все пять дней, что ты пролежал здесь без сознания, работал в больнице. Каждые полчаса трансгрессировал из Мунго, проверял твое состояние и возвращался обратно. Несколько раз Кристи вызывала меня, когда тебе становилось совсем плохо. На допросы ходил почти так же часто, как по нужде. Ох, и намучился я с тобой, Малфой.

Рэй действительно выглядел уставшим. Лицо покрывала трехдневная щетина, глаза покраснели, халат был сильно измят, и на манжете правого рукава виднелись засохшие пятна от горчицы.

— Сейчас я дам тебе лекарство. Ты уснешь, а когда проснешься, то сможешь объяснить другие волнующие меня вопросы.

— Но я устал спать, Рэй, — запротестовал Драко.

— Ты хочешь быстрее выздороветь? Если да, то слушайся своего врача и не смей ему перечить, — серьезно пояснил целитель. Он вытащил из кармана маленькую бутылочку, поболтал ее и протянул Малфою.

Жидкость на вкус была чуть солоноватой.

«Как слезы», — промелькнула неожиданная мысль, но Малфой уже не помнил, откуда знает вкус слез. Нестерпимо хотелось закрыть глаза, спастись от света, режущего глаза. Последним, что разглядел Драко, была сгорбившаяся фигура Рэя возле окна.

Ночной кошмар продолжился с момента, на котором завершился в последний раз. Перед глазами Драко возник перекресток, мужчина, закутанный в окровавленный плащ. Языки пламени взметнулись снопом искр в бархотно-черное небо и погасли при ее появлении.

— Зачем ты вызвал меня, Грим Камбан? Твое время еще не настало, я не забираю раньше назначенного срока.

— Не забирай душу моего брата.

— Ты, ничтожный человечишка, пытаешься отдавать приказы мне? — от ее хриплого смеха земля покрылась инеем.

— Мое заклинание сковало тебя, и ты не сможешь выйти за пределы пентаграммы.

— Глупец, ни одно заклинание не в силах сдержать меня на долгое время. Мое возмездие будет страшным, Грим.

— Я исполню все, стану верным слугой, нет, рабом. Лишь оставь его в живых. Моя мать и Халлотта не вынесут его смерти.

— Ах, Халлотта — твоя возлюбленная и жена старшего брата. От ее слез и слез матери кровоточит глупое сердце Грима Камбана. Любовь — могучая сила, но опасная, иногда жестокая. Даже я не всегда властна над ней.

Твой брат — жестокий убийца, вор. И ты любишь его? Или счастье Халлотты дороже жизней тех, кто умер из-за его жажды власти и трусости? Его расколотая душа не представляет ценности, а ты хочешь, чтобы она продолжала гнить в мире живых.

— Я хочу, чтобы он жил.

— На что же ты готов ради старшего брата?

Грим Камбан молчал.

— Боишься — не говори, но если сказал — не бойся.

— На все.

Взметнулся хладный ветер и пригнул Грима к земле, как хилое деревце во время бури.

— Отныне и до конца твоих дней ты будешь верно служить мне. Я наделю тебя силой, способностью проникать в потусторонние миры. Эта мантия впитала твою кровь. Отныне она будет скрывать истинный лик моего слуги, — взметнувшийся порыв ветра опустил капюшон, скрыв бледное лицо Грима Камбана. — Ты будешь убивать таких, как твой старший брат, всю свою долгую, уж об этом я позабочусь, жизнь. Ибо не сможешь существовать рядом с ними, дышать одним воздухом, а увидев однажды, не найдешь покоя, не упокоив их.