— Ненавидит меня обоих, — с грустью произнес Драко. — Хватит бесполезных рассуждений. Жалость к себе отравляет. А меня и без того ранили отравленным клинком.

— Мне никогда не удавалось понять, почему ты делаешь все, чтобы было плохо не только окружающим тебе людям, но и тебе самому?

— Если бы я знал.

— Ты действительно идиот, Малфой. Теперь я беспокоюсь за тебя еще больше. Куда уж больше?

— Не стоит, мой друг, — ответил Драко и, сонно моргнув, закрыл глаза. Он уснул мгновенно, не слыша сетований Рэя и не чувствуя привычной тяжести на душе.

На следующее утро его навестил отец и настоял, чтобы на время расследования Малфой скрылся за пределами Англии. Заранее не принимая никаких возражений, Люциус приказал домовикам собирать вещи сына. Драко и не собирался сопротивляться. Он чувствовал искреннюю заботу и настоящую отцовскую любовь, в которой до конца своей жизни ни разу не усомнился.

*

Секретарь окинула взглядом знаменитую гостью. Магловские джинсы, светлая блузка, темное невзрачное пальто на сгибе локтя. Героиня войны вопреки громким заявлениям и шокирующим статьям в газетах выглядела обычной девушкой.

Тяжело вздохнув, секретарь приоткрыла дверь и робко доложила:

— Целитель Добсон, к вам…

— Я просил меня не беспокоить! Или я не ясно дал указания? — сердито отозвался Рэй, выглядывая из-за высокой кипы бумаг нас столе.

— Это Гермиона Грейнджер, сэр.

— Мисс Грейнджер? Так почему ты заставила ее ждать в приемной? Не ожидал, проходите.

— Благодарю, Рэй, я ведь могу вас по-прежнему так называть? — спросила Гермиона, войдя в кабинет.

— Естественно. Вы на какое-то время спасли меня от горы отчетов, которые необходимо прочитать и подписать. — Рэй указал рукой на кресло, предлагая присесть. — Признаться, ненавижу бумажную волокиту. Так что стало причиной визита? Вам нужна профессиональная консультация?

— Я знаю, что вы друг Малфоя. Хотя в наличие у него друзей я до последнего сомневаюсь.

— Не могу ручаться за него, но я считаю себя его другом, — неожиданно жестко произнес Рэй.

— Несмотря на все противоречивые слухи о его смерти и воскрешении, пока нет официального некролога. Я знаю, что умереть он не мог. У него сердце не бьется, — Гермиона закусила губу и на одном дыхании выпалила: — Вы могли бы посодействовать нашей встрече?

— В мои обязанности входит врачевание тела, а врачевание души способствует быстрейшему выздоровлению, — сказал Рэй, его глаза лукаво поблескивали.

— Как его состояние?

— Стабильное. Он слаб, подорваны не только физические силы, но и магические, что сложнее поддается лечению. Магию не вернуть зельями, — Рэй посмотрел на часы. — Сейчас Драко ждет меня в кафе, напишу тебе название на бумаге. Мой испанский оставляет желать лучшего, поэтому могу ошибиться в букве. Языки мне никогда не давались.

Портал активизируется через сорок семь секунд. Попрошу вас передать Драко зелья, — Рэй всучил растерявшейся Гермионе звякнувший пакет со смешным снеговиком на упаковке, — и напомнить, что зелье в фиолетовом флаконе принимать трижды в день после приема пищи, а в белом — при крайней необходимости, если вследствие перенапряжения снова будет предобморочное состояние. Все, портал загорелся.

— Рэй, я не могу вот так сразу!

— Зачем откладывать? Я знаю точно, в глубине своей заблудшей души он ждет тебя.

Пальто оставьте, в нем вы будете выглядеть неуместно, как и в зимней обуви. Эх, я остаюсь без великолепного кофе…

Рэй подтолкнул Гермиону к магловскому градуснику на столе, и она, растерянно сжимая ручки нелепого пакета, коснулась портала.

Прохладный, несколько сухой воздух кабинета сменился теплым влажным напоенным ароматом цветов; негромкий, лукавый, как и его обладатель, голос Рэя Добсона — гулом проезжающих машин, голосами уличных торговцев.

Гермиона вышла из темного переулка, в который ее перемести портал, на бульвар, мощенный светло-бежевой плиткой. Кафе, рестораны, магазины начинали открываться. Продавцы отворяли двери и окна, вывешивали яркие вывески, переговариваясь друг с другом на красочном испанском языке; рыбаки наперебой расхваливали выложенный на прилавки товар, добавляющий в аромат улиц морскую ноту; вдалеке звенели колокола собора, вливаясь в уличный шум чистотой и возвышенностью своего звучания. Ветер трепетал листья пальм, шаловливо поднимал платья и юбки проходящих женщин. Он окутал Гермиону своими теплыми объятьями и повел к нужной вывеске.

«Rio de la Plata», — значилось на вывеске маленького кафе, спрятанного в тени пальм и на листке с корявым почерком доктора Добсона.

На улице стояли ряды деревянных стульев и столов, накрытых белоснежными скатертями. Посетителей ранним утром было немного, и Гермиона сразу заметила знакомую фигуру за центральным столиком. Подскочивший официант проследовал за ней до столика Малфоя.

— Скажи ему, что я буду кофе, — произнесла Гермиона и села напротив растерявшегося Драко. Гамма непередаваемых чувств промелькнула на его лице и скрылась за настороженным выражением.