— Остановитесь, — попросила Гермиона. — Чувствовать зло, воскрес в первый раз, обычным способом? О чем, черт возьми, вы толкуете?

Филипп смотрел на нее с удивлением и запоздалой догадкой в глазах.

— Он не рассказал вам об истинном назначении Грима?

— Нет, — смутившись, сказала Гермиона. — Я знаю о его таинственной силе.

— Почему вы не сказали? — Филипп почти кричал. — Он должен был сам объяснить вам или скрывать до скончания веков.

— Так вы мне объясните! Вы обещали ответить на мои вопросы.

— О его похищении, а не о его сути. Наш разговор окончен.

Стакан с недопитым виски грохнулся об пол, разбившись на сотни осколков. Филипп растворился в воздухе.

*

Филипп не появлялся целые сутки, в течение которых Гермиона готова была лезть на стенку от мучавших ее вопросов и догадок. Неосторожно брошенные слова зародили в ее душе тревожное алчное любопытство и подозрения, одно страшнее другого.

Она была почти уверена, что Малфой воспользовался черной магией, чтобы добиться подобного могущества. И если вначале это были лишь призрачные догадки, то сейчас они стали почти осязаемыми. И она подтвердит их правильность, потому что благодаря хитросплетениям судьбы у нее была информация из будущего, необходимая человеку прошлого.

— У меня есть сведения о Ролане Вандерноте, — выпалила Гермиона, когда после краткого разговора с безразличной ко всему Анабель Филипп обратил на нее внимание.

— Что?!

— Если не расскажете о Гриме, я ничего вам не расскажу.

Филипп выругался на неизвестном ей языке.

— Вы русский? — спросила Гермиона.

— Нет, — отрезал Филипп. — Я могу выпытать у вас сведения силой.

— У меня есть опыт в пытках, — холодно сказала Гермиона. — Вы потеряете драгоценное время.

Филиппу понадобилось несколько минут, чтобы принять решение.

— Сначала вы расскажете, что знаете о Роланде. И если ваша информация — не пустышка, я расскажу вам о Гриме.

— Поклянитесь.

— Клянусь магическим даром, данным мне от рождения.

Глядя на рассерженное лицо Филиппа, Гермиона не сдержала торжествующую улыбку. Но она также с холодной уверенностью понимала, что ее торжество продлится до первых слов, которые раскроют правду. Она глубоко вздохнула и начала рассказ, мысленно окунувшись в тот солнечный зимний день, когда она собиралась на встречу с целителем Добсоном.

Гарри взглянул на нее и отложил утреннюю газету.

— Твои свидания начинаются слишком рано.

— Это не свидание, Гарри, — рассмеялась Гермиона. — Я хочу навестить родителей, возможно, остаться у них на неделю.

— Почему-то ты меня не убедила, — весело возразил Гарри, наливая ей чашку кофе. — А я собирался рассказать тебе кое-что важное.

— Подождать оно не может?

— Я и так вчера хотел рассказать, но не дождался твоего возвращения со свидания.

— Я устала повторять. Это не было свидание, — возмутилась Гермиона. — Рассказывай уже.

— Это касается новогодних событий.

— Почему ты столько молчал?

— Ну вот, я и оказался виноватым. Не перебивайте меня, мисс Грейнджер.

Вчера утром я навестил Кингсли, чтобы узнать последние новости. И он рассказал мне о человеке, который не был приглашен на вечеринку и которого узнал американский посол.

Кингсли протянул мне его дело, полученное из архива секретной службы Министерства Магии США. На папке было написано имя Роланда Вандернота и дата смерти — 21 апреля 1957 года. В папке был всего один листок, на котором значилась малопонятная запись о причине смерти: «Погиб в результате испытаний генной инженерии».

— Генная инженерия у волшебников?

— Кингсли сказал, что в пятидесятых в США проводили эксперименты, сочетающие в себе магловскую науку и магию. Их результаты строго засекречены до сих пор.

— Я уверена, что появление погибшего сорок лет назад человека на вечеринке, где было совершено покушение на Малфоя — не случайность.

— Поразительно, — сказал Филипп. — Я не могу найти ни единого упоминания о Роланде Вандерноте, а девушка из будущего знает о нем. Слишком много совпадений.

— Решайте сами, — пожала плечами Гермиона.

Филипп встал и подошел к окну, за которым алело предрассветное небо, окрашивая дома красноватой дымкой. Он открыл окно и долго молчал, вдыхая свежий утренний воздух и ощущая ласково прикосновение солнечных лучей.

— Звался я Грим,

звался я Ганглери,

Херьян и Хьяльмбери,

Текк и Триди

Тунд и Уд,

Хар и Хельблинди

с тех пор как хожу

средь людей, немало

имен у меня,* — продекламировал Филипп. — Вы когда-нибудь читали древнеисландские эпосы?