— Чтобы в его памяти не осталось наших лиц, — объяснил Филипп.

Он перенес Анабель в зеленый пикап (машину работника заправки) и, сунув в руки Гермионы несколько банкнот, отправил в магазин за продуктами. Оставив на кассе придорожного магазина деньги, она взяла две бутылки воды и пачку печенья. Скудный выбор не позволял размахнуться.

Филипп ждал ее снаружи, одетый в рубашку спящего заправщика. Их старый основательно покореженный автомобиль исчез. Не выказывая удивления, Гермиона забралась на переднее сиденье. Филипп дождался, пока она спрячет покупки, и взмахнул руками. Слева и справа от их автомобиля появились еще два, абсолютно идентичные. На месте водителя сидели хмурые мужчины с наполовину седыми головами, а рядом с ними — бледные девушки с длинными розоватыми полосками шрамов на шеях.

— Фантомы, чтобы сбить их со следа, — объяснил Филипп.

Гермиона кивнула. На вопросы не хватало сил.

*

Они приехали в Сан-Антонио к пяти часам вечера. Несколько раз Гермиона засыпала и просыпалась от шума клаксонов, полицейской сирены и даже мычания коров. Филипп попросил сменить его лишь однажды, позволив себе краткий отдых.

В свете дня дорога казалась безопасной. Но в каждом звуке клаксона проезжающего автомобиля Гермиона слышала угрозу. Напряжение не отпускало, и она держалась на пределе возможностей.

«Где же ты, Малфой? Что бы ты сказал о событиях прошлой ночи?» — подумала Гермиона, прежде чем заснуть.

В западной части Сан-Антонио Филипп нашел неприметную гостиницу. Полубезумная старуха-хозяйка сдавала комнаты почти за бесценок. Они сняли два номера: одноместный и двухместный. Оставив Филиппа с Анабель, Гермиона забралась в соседний одноместный номер. И даже крики из соседней комнаты не помешали ей заснуть.

Ей снился Хогвартс. Шумиха в Большом зале. Гарри и Рон сидели по бокам от нее и обсуждали новую тактику в квиддиче. Дин Томас экспериментировал с заклинаниями и добился снегопада, обрушившегося на стол Гриффиндора. Синие снежинки накрыли незадачливого волшебника с головой, и Дин радостно выкрикнул, что они съедобные.

Гермиона еще долго лежала, не открывая глаз, в отчаянной попытке сохранить в памяти картины сна.

Неважно было, сколько времени она проспала, в каком городе находилась и времени, в котором жила.

Она так хотела домой. Не хотела исполнять чужую волю и бросаться в самое пекло. Ей нужен покой, привычная обстановка и переживания исключительно по поводу не сданного вовремя эссе.

Вспомнив об Анабель, находящейся в соседнем номере, Гермиона устыдилась собственного малодушия. Анабель была совсем одна во всем мире, без родных и любимого человека. У Гермионы же была семья и угасающая надежда увидеть своего любимого человека живым.

«Хватит жалеть себя, Гермиона Грейнджер».

Обнаружив в соседнем номере часы, Гермиона поняла, что проспала около девяти часов, а страшные события навсегда остались во вчерашнем дне. Филиппа не было. А Анабель спала на кровати, бледная и осунувшаяся.

Услышав шаги Гермионы, она проснулась.

— Как ты себя чувствуешь?

— Плохо, хоть и рана затянулась.

— Анабель, мне так жаль…

— Я знаю, — тихо ответила Анабель. — Но я даже не успела проститься с ним. Не побываю на похоронах. Столько людей погибло из-за меня.

— Глупость. Как можно быть виноватой в том, что каким-то уродам вздумалось убить невинных людей?

— Я колдовала.

— И что?!

— Я дала обещание. Обещания нельзя нарушать, — произнесла Анабель и впала в тревожное болезненное забытье.

Мозаика складывалась в единую картину. Будущее становилось понятным. Через сорок лет Анабель умрет одна в собственной квартире. У нее не будет мужа и дочки, которой она бы передала драгоценную трубку. Сломленная Анабель теперь напоминала ту женщину с болью в глазах, которую Гермиона встретила в паршивом баре «Приют оборотня».

— Она когда-нибудь оправится? — спросил Филипп, появившись в номере через три часа.

— Нет, — ответила Гермиона. — Они не вышли на наш след?

— Пока нет, слава Мерлину.

Филипп упал в кресло и наколдовал себе бутылку виски.

— Хочешь?

— Нет.

— А мой брат?

Отхлебнув из стакана янтарную жидкость, Филипп закрыл глаза и произнес:

— Вашему брату стало плохо во время расчетливого убийства официантки. Он побежал в туалет, по дороге столкнувшись со мной.

— Вас-то каким ветром занесло?

— Нюх на неприятности, — невесело пошутил Филипп. — Он с первого взгляда обратил на себя внимание. Его угрюмость во всеобщем веселье и атмосфере расслабленности казалась неправильной, лишней. Ужасно мрачный тип.

Перед моим вынужденным уходом я столкнулся с ним, когда он, согнувшись от рвотных позывов, бежал в туалет. В тот вечер он много пил.

— Охранник говорил мне.

— Да, я запомнил его, — обращаясь больше к себе, сказал Филипп. — Что-то в его взгляде было поразительно знакомо. Но я отвлекся на смерть официантки, которая, как я и предполагал, была призвана стать для меня ловушкой.