— Не доводилось.

— И я вначале совершенно не интересовался мифологией чуждого мне народа. Но став Гримом, заинтересовался происхождением своего нового имени.

Я — полукровка, мое детство прошло на улицах болгарского города Добрич, и даже волшебный мир не затмил для меня очарования родного города. В детстве я увлекался литературой, меня нельзя было отвлечь от книг. Я и сейчас считаю магловскую литературу во много раз совершеннее магической. Маглы воплощают в своих книгах волшебство, таинство, а что воплощать нам, магам? У нас есть магия, но нет веры.

Вы читали «Властелин колец» Толкиена? Сейчас он популярен, но не знаю, остался ли он востребованным в ваше время.

— Поверьте, эта книга на века.

— Я рад услышать это, — улыбнувшись, сказал Филипп и продолжил рассказ: — Иногда мне требуются перерывы от своей «работы». В такие дни я скрываюсь в безлюдных местах и предаюсь своему увлечению, оставшемуся с детских времен, когда книги в послевоенной Болгарии были роскошью. Пять лет назад мне в руки попала новая книга, только появившаяся на прилавках Лондона.

Если вы вспомните, то во второй части трилогии был один неприятный персонаж — Грима Гнилоуст. Его имя удивительно напоминало мое обретенное имя. И тогда мне в голову пришла мысль изучить легенды, породившие истории о гигантской собаке и придумавшие название «грим». Я нашел несколько значений этого слова — личина, маска, капюшон. Затем изучал древнегерманские и древнеисландские эпосы. Люди издавна замечали нас, как бы мы ни старались скрыться от посторонних глаз.

Я не был хорошим человеком и не горжусь своими поступками, хотя мог бы оправдываться собственной неопытностью и молодостью. Поэтому он нашел меня и сделал невообразимое предложение. Я никогда не был силен в магии, но преуспел в притворстве и шпионаже. Но тогда я отбросил все подозрения и согласился, захваченный мыслью отомстить обидчикам и добиться того, чего не смог, последовав за Гриндевальдом. Как же я ошибался.

Стоил мне сказать «да», и он умер на моих руках. Я испугался, что меня снова упекут в тюрьму, и поспешно скрылся. На следующий день я обнаружил, что изменился навсегда. На спине появилась татуировка, а внутри меня — невиданная сила. Мир забурлил эмоциями, звуками, запахами. И злом.

Впервые встретившись с ним, от бешенства я перестал адекватно воспринимать действительность. Осознав себя с вырванным сердцем в руках, я вспомнил сон, в котором он поведал о моих новых способностях.

Задача Грима — уничтожать зло в любых его проявлениях. Это то, чем мы живем. Наша плата за могущество.

Гермиона долго молчала, пытаясь переварить полученную информацию. Она закрыла лицо руками в жалкой попытке отгородиться от прозвучавших слов.

— У Анабель была похожая реакция. Я устал постоянно врать о моих отлучках. Она не пожелала оставаться с убийцей. Я не виню ее.

С убийцей… Грим — убийца. Не правда.

Правда оказалась хуже досужих предположений. Оглушенная рассказом, она не желала верить, отчаянно цепляясь за любые неточности.

— Если ваша миссия состоит в уничтожении зла, то почему в мире столько войн, убийств, Гриндевальда, Пожирателей смерти, разных ублюдков?

— У меня был период, когда я возомнил себя вселенским палачом и решил навсегда искоренить зло, обезглавив его. Но мне быстро объяснили, что я не прав.

— Кто объяснил?

— Об этом я не буду говорить, — по его тону Гермиона поняла, что расспрашивать бесполезно. — Назначение Грима было изначально придумано для отдельных личностей, а не для всего человечества. Мы не убиваем каждый день и специально не ищем жертв. Каждая встреча случайна: в кафе, театре, на квиддичном матче.

Я не настолько черств и бездушен, чтобы убивать и ничего не чувствовать после. Это тяжело. Каждый раз пересекать собственную природу и раскалывать душу. Я могу заливаться алкоголем, прятаться на безлюдном острове, но зло находит меня даже на дне бутылки.

Мы не можем идти против заведенного порядка и не должны светиться. Я думаю, прежний Грим не был равнодушен, когда разразилась Вторая Мировая война, к власти пришел Гриндевальд и были убиты миллионы человек. Но мы не можем вмешиваться в ход истории.

Грим — теневой игрок. Он уничтожает мелкий сор, но в основы мироздания ему нет дороги. Это наше наказание, а не попытка изменить мир.

— Наказание?

— За безразличие, за серость. Я рассказал вам достаточно. Теперь пришло время проверить ваш рассказ.

Хлопок — и Филипп растворился в воздухе.

*

Восемь дней, пятнадцать часов и сорок четыре минуты, как Гермиона жила в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году.

«Не жила, а существовала», — поправила бы она вас.

Жизнью последние два дня было назвать сложно. Однообразное существование, сводящееся к пробуждению по утрам, бесцельному хождению по номеру без возможности выйти на улицу и долгим попыткам уснуть под тихие всхлипы соседки по комнате.