– Ничего не знаю, - сказал господин Опивкин, - надо было дома сидеть, раз уж день неудачный. Кто тебя в шею толкал?

Краснолицый только досадливо поморщился и мотнул головой.

– Ладно, - резюмировал мэр, - пора кончать этот концерт. Бесплатный цирк для гостей города-курорта. Эй, ты!
– окликнул он полицейского и взмахом руки пригласил его приблизиться, продублировав для верности команду голосом: - Иди сюда!

– Работать хочешь?
– спросил он подбежавшего на негнущихся ногах служивого. Тот усиленно закивал головой, глаза его, было потухшие, ожили и радостно заблестели.

– Ладно, я не злопамятный, - сказал господин Опивкин.
– Суров, как говорится, но справедлив. Но - будешь должен. Вот тебе работа. Заберешь у этого ключи, - он указал пальцем на присмиревшего бультерьера.
– Машину его загонишь на площадку за Горисполкомом, знаешь куда. Потом вернешься за своей, вернешься и станешь там же, и будешь охранять, пока я не скажу. Понял?

Полицейский вытянулся в струнку и взял под козырек.

– К пустой голове, - напомнил ему мэр. Неожиданно для себя он улыбнулся: ему нравилось видеть усердие у подчиненных. Кроме того, ситуация вновь была под контролем, и это не могло не радовать.

– А ты поедешь со мной, - сказал он водителю тойоты.
– Будешь сидеть в моем кабинете, пока фару не заменишь. Все, поехали, некогда.

– Эх, - сдался непреодолимости обстоятельств Виталик. Он забрался по пояс в свое авто и вытащил из его недр две бутылки пива, зажатые между пальцами левой руки как две бирюльки.
– Вам нельзя, а мне теперь можно, - отыграл назад он пару очков. Он бросил ключи полицейскому, которые тот поймал на лету.
– Там и для тебя бутылочка есть, - сказал ему краснолицый.
– Можешь взять. Но больше по машине не шарься, я потом проверю, понял?

Лицо полицейского, зеркало его полицейской души, отразило всю степень его понимания.

Понимание было полным, поскольку полицейский давно уже был не мальчик, при этом полицейским работал всю свою жизнь, сколько себя помнил. Иными словами, высококвалифицированный был специалист.

Все расселись по машинам в установленном порядке, захлопали закрываемые черные дверцы, словно вороньи крылья, взревели моторы, стая снялась с места, и через минуту о происшествии напоминала лишь кучка битого стекла на зеленом газоне. Однако и его, отставив в сторону ведерко с краской, тут же стал собирать на совок человек в оранжевой униформе.

Порядок был восстановлен, и городская жизнь, как и до инцидента, густым паточным потоком потекла дальше вдоль зеленых газонов и бетонных блоков.

Зрители стали расходиться. Бывшие в их первых рядах, хоть и никем не видимые, ангелы остались на месте.

– Что скажете, коллега?
– по обыкновению полюбопытствовал Рыжий.

– А что тут, коллега, скажешь?
– в тон ему ответил Нивей.
– Мы с вами только что убедились в том, что эта рыба действительно гниет с головы. Из чего следует, что, если не случится чуда, мы застрянем здесь основательно, и еще очень долго будем вкушать этого блюда и наслаждаться этими запахами. Поскольку - Каки, дорогой. Да-да. И это не я, это они сами выбрали для города такое название. И теперь здесь все какское. Какское - это правильное прилагательное? Думаю, правильное. Во всяком случае - точное.

– Ладно, - успокоил друга заметно погрустневший Аурей, - не изгаляйся. И не драматизируй. Время-то у нас еще есть. Времени у нас столько, что мы вполне можем дождаться здесь и чуда какого-нибудь. Шучу. А пока, что нам остается?
– будем внимательно смотреть вокруг себя, вдруг встретим, чем черт не шутит, какую-то искренность особую, дружбу, самопожертвование, или... что там Он еще называл? Любовь!

Воздев глаза к Небу и попросив Господа не бросать их одних, без помощи и наставления на этой Земле, освеженные новой надеждой, на которую Небо никогда не скупиться, ангелы продолжили свой обход.

6. Страсти людские и не только 2.

Ангелы спустились до конца вниз по не слишком длинной центральной улице, и оказались на небольшой круглой площади, застеленной все той же серой бетонной плиткой. На противоположной стороне, за новодельными псевдо античными руинами, возвышалась классическая арка над входом в городской парк. Арка, в отличие от руин, была явно старой постройки, но ухоженной и выкрашенной в курортном стиле традиционной желтой краской, с выделением отдельных элементов белой, что удивительным образом способствовало созданию ощущения праздности и покоя. Парк был старым, гораздо старше арки и невысокой ограды вокруг него, о чем без устали нашептывали огромные вековые деревья, шумевшие вознесенными ввысь громадными зелеными кронами, маня и обещая укрыть и поделиться сенью и прохладой.

Со всех сторон вокруг площади располагались предприятия общепита, то ли кафе, то ли небольшие ресторанчики, на открытых площадках которых за столиками сидели отдыхающие, наслаждаясь скромными дарами местной курортной кухни. И лишь справа от входа в парк, ангелы увидели несколько киосков, торговавших сувенирами и прохладительными напитками. Рядом с киосками непосредственно из плоскости площади произрастали, как грибы, пять-шесть окрашенных белой фасадной краской восьмиугольных бетонных столиков, за крайним из которых группа товарищей забивала козла. Костяшки домино лязгали по поверхности стола, словно монеты по барной стойке, что было символично и правильно, поскольку монетизация результатов игры, несомненно, имела место. Лица игроков и немногочисленных зрителей, ждущих своей очереди, чтобы вступить в игру, были напряжены и внимательны, шуточки, словечки и афоризмы, отточенные долгим употреблением, словно музыкальные фразы, вставлялись в нужных местах, но в автоматическом режиме, без огня и задора, и ожидаемой реакции не вызывали. Чувствовалось, что игра была серьезной, велась по-крупному и приближалась к кульминации.