– Ну, ты все же не сгущай краски-то, - сказал Рыжий, - они тут и без тебя достаточно... смачные. Но, с другой стороны, мы с тобой еще ничего по сути не видели. Мы здесь и дня не пробыли! Да, не вдохновляет. Хотя и весело. Ведь весело, скажи? Весело! И имей в виду, все это лишь то, что всегда болтается на поверхности...

– Каки...

– ... Настоящая жизнь, она не на виду.

– Если эта не настоящая - с глупостью, подлостью, жестокостью, с болью и смертью, - какая же тогда настоящая?

– Не знаю я. Но, в конце концов, не кажется ли тебе, что цель Его и состоит в том, чтобы обнаружить алмаз в этой куче... дерьма? Что же, будем искать, даже если нам и не дано в полной мере понять Его замыслов. Делать нам все равно нечего, и время наше, как ты знаешь, не...

– А это что такое?!
– прервал ровный поток мыслей Рыжего внезапным возгласом Нивей.

7. Все, что нужно знать о любви.

– Это что за покемон?
– воскликнул Аурей восхищенно, обратив свой взор в указанном его другом направлении.

– Не покемон, - прошептал впавший в странное экстатическое состояние Белый, - ангел...

В белом платье с пояском, словно лепестки лилии обволакивавшем стройное, устремленное вверх тело, легко, едва касаясь земли обутыми в изящные босоножки ногами, мимо столиков на открытой террасе кафе Фараон, украшенных пенопластовыми скульптурами Сфинкса, шла девушка. Нет, шла - слишком грубое, неудачное слово для описания ее движение. Она летела, и это не был прерывистый, превозмогающий тяжесть и силу притяжения полет земного существа - это был стремительный и легкий полет ангела, для которого лететь так же естественно, как излучать свет. И этот ангел, в отличие от прочих, был открыт для всех взоров, и они все, разумеется, были обращены на него. Даже взгляды женщин. Тем более их взгляды. Потому что не заметить, и не восхититься ей было невозможно. Но вот она, напротив, словно не замечала никого вокруг, стремясь к своей цели, при этом мимоходом ловко уклоняясь от протягиваемых ей навстречу рук.

Эта девушка, это видение принадлежала всему миру - и никому конкретно.

– Какой, однако, у нее лордоз?
– искренне и неподдельно восхитился Рыжий.

– Пошли за ней, - прошептал едва живой от восторга Нивей.
– Ты идешь?
– спросил он уже издали.

– Ай да Белый!
– изумлялся про себя совершенно сбитый с толку Рыжий, догоняя друга. Настигнув и присоединившись к нему, Аурей хотел по привычке сказать что-то веселое, придумать какую-нибудь легкую, искрящуюся, бурлескную шутку, но, взглянув на непробиваемо восторженное лицо Белого понял, что лучше этого не делать, и что в данный момент за благо будет промолчать.

Его поразила такая скорая перемена, произошедшая с другом. Из холодного, вечно недовольного всем и брюзжащего циника он всего лишь в течение одного взгляда на незнакомую девушку превратился в восторженное, обожающее ее существо. Но самое удивительное было то, что процесс превращения еще не завершился, и каких масштабов достигнет в будущем эта личностная трансформация, невозможно было себе вообразить. Нет, оно понятно, что ангелы есть чистые и искренние создания, трепетные внутри вне зависимости от той маски, которую они носили снаружи, да и девушка была, бесспорно, хороша, но не до такой же степени, чтобы вот так, в одночасье из-за нее ангелу потерять голову? Разве что это, не приведи Господи, конечно не ...

– Любовь! Это любовь, мой Рыжий друг!
– подтвердил его догадку и опасение Белый.
– Мне кажется, нет, я уверен, что влюбился! Я люблю! Я познал, наконец, земную любовь!

– Вижу я, вижу, - отвечал Рыжий, с еще большей опаской заглядывая в лицо друга.
– Но ты бы все-таки не торопился с выводами, а, Белый? Земная любовь все же не для нас с тобой. Она вообще-то разнообразна, но, прежде всего, для нее нужны двое, ты и еще кто-то. Тебя я вижу, а вот пара твоя где? Ты глазки-то протри, может, попало в них что постороннее, может, просто что показалось? И вообще, что ты так распалился? Ты поостынь, сходи, пивка попей...

– Какого пивка! Что ты несешь, Рыжий! Мне ничто уже не поможет, и я несказанно рад этому обстоятельству! Любовь накрывает тебя, как звездная лавина! Она возвышенна, чиста и не требует ответа. Чем меньше взаимности, тем глубже переживания. Достаточно просто смотреть и обожать! Я уверен, я познал ее, земную Любовь!

– Думаю, ты подцепил здесь какой-то вирус... В смысле, ты болен! Но ведь - Каки! Это же Каки, друг мой! Какая здесь может быть любовь? Только, как ты понимаешь, какская, - привел Аурей привычный и ранее беспроигрышный аргумент, но Нивей так посмотрел на него, искоса, через плечо и сверху вниз, и при этом так оскалился, что Рыжий решил отступить, пока. Он подумал, что будет лучше выдвинуться подальше вперед и как следует рассмотреть предмет внезапной страсти друга. Что и проделал незамедлительно.

Девушку звали Вика, выяснить это для Аурея труда не составляло, тем более, что многие встречные мужчины протягивали к ней руки и восклицали: Ах, Вика! Вика, постой! Ну, куда же ты, Вика! Но Вика никого не слушала и не слышала, она шествовала прямо по тропе любви, отряхивая прах со своих прелестных ножек. Да и какой прах? Ничто земное и низменное не приставало к ней изначально. Рыжий забежал вперед и заглянул в ее лицо, и немедленно пришел в неописуемый восторг, и, если бы не суровая необходимость спасать друга, сам упал бы, сраженный, к ее ногам.