Еще бы!

Каштановые кудряшки над высоким открытым лбом Вики парили и светились в лучах солнца, словно нимб. Широко распахнутые глаза, точно глаза младенца, смотрели на мир с восторгом ежесекундного познания нового, а наивная улыбка ярких губ предназначалась каждому и согревала всех. Немного вздернутый носик выдавал ее несколько взбалмошный характер, но ведь такой женщине можно простить любой каприз! На сгибе согнутой в локте левой, развернутой ладонью вверх, руки, она несла плоскую красную сумочку, которая вместе с круглыми коралловыми клипсами на ее ушах составляли ансамбль, добавляя три страстных нотки к ее образу непорочной наивной девочки. Небольшие, но плотные, как свинцовые ядра груди девушки были высоко подтянуты маленьким лифчиком, и она весело несла их перед собой, словно два кулака за пазухой. А если принять во внимание торчащие в стороны сквозь воздушную, создающую лишь видимость покрытия ткань соски, - то, как два кукиша.

Когда, в своем изучении внешности Вики, Рыжий дошел до ее попки, благодаря упоминавшемуся уже лордозу представленной в невероятно соблазнительном ракурсе, он почувствовал, как в нем зашевелилось нечто такое, чего он в себе никогда не подозревал. Рыжий аж застонал от сладостной невыносимости распустившегося в нем неведомого чувства. Он исторг из себя восторженный стон с таким жаром, что экзистенциальное переживание его каким-то неведомым образом выплеснулось во внешний земной мир, так, что даже Вика почувствовала необычное напряжение полей вокруг себя и удивленно оглянулась по сторонам.

Ах, эти глаза! Этот взгляд!

Рыжий поторопился отвалить в сторону, словно тихоходный катер, не в силах состязаться в скорости со стремительно несущимся под всеми парусами чайным клипером.

Описав полный круг, он присоединился к тащившемуся позади на утлой унылой лодочке Нивею, и вместе они продолжили преследование, держась позади на приличном расстоянии, но в виду вымпела девушки Вики, ласкаемые ее кильватерной струей.

Мелькание белых босоножек гипнотизировало, завораживало. Перебор плоских каблучков отзывался уверенным стуком о плитку мостовой. Для белокурого ангела они звучали, словно барабаны судьбы. Златокудрый ангел чутко улавливал заданный ритм и ровнял по нему свой шаг. Друзья с восторгом, к которому в полной мере даже не были готовы, погружались в реалии земной жизни. Их сердца бились и ощущали по-новому. Но их головы совсем позабыли, что земная реальность обманчива, что она всего лишь мираж и сон.

И в какой-то момент ангелам вдруг показалось, что пространство впереди превратилось в огромное зеркало, перегородившее улицу поперек, и они все вместе к нему приближаются. Изображение в зеркале узнавалось, как отражение.

– Что это?!
– воскликнул Нивей, протягивая руку к Рыжему.
– Смотри!

По улице навстречу Вике приближалась... еще одна Вика!

– Да нет!
– сказал Рыжий и помотал головой.
– Не может быть! Они что здесь, клонируются? Возникают самопроизвольно, из воздуха?

Он издал нервный смешок, который, в общем, был для него не характерен. Белый вторил другу с секундным запозданием.

Встречная женщина приближалась с той же скоростью и той же трепетной походкой, которой шла Вика. Издали похожесть была стопроцентная, и лишь по мере приближения стали заметны отличия, которые, если объединить их одним слово, заключались в следующем: Вика была моложе. Но вот, насколько моложе, определить было почти невозможно. Ответ крылся в деталях, а они были мастерски замаскированы.

Другая была так же высока и стройна, как Вика, но платье ее при ближайшем рассмотрении оказалось не чисто белым, а нежно-кремовым, и каблуки ее туфелек были значительно ниже и устойчивей. Грудь ее тяжело колыхалась с каждым шагом, и под ее тяжестью были округлены плечи женщины и опущены вдоль тела руки, и, конечно, куда-то исчез знаменитый Викин лордоз. Ее, вспененные мелкой волной волосы, ниспадали до плеч, как у Дюрера на автопортрете с розой, да и лицом она была чем-то похожа на классика, и если бороды у нее еще не было, тот пушок усов над верхней губой уже золотился. Зато взгляд был невинным и глаза ее смотрели на мир так же наивно, как и глаза Вики. В общем, возникло полное ощущение, что встретились, если не мама с дочкой, так старшая сестра с младшей. Или наставница со своей ученицей, причем первая смотрела на вторую с явным любованием и гордостью, хотя и не без ревности.

Женщины сошлись на самой середине улицы. На лицах их возникло и расцвело удивление и радость от встречи, словно они и в самом деле не ожидали увидеть здесь друг друга. Они поцеловались, не касаясь лиц, лишь чмокнув губами тепло щек и аромат подруги.

– Привет, Нинель!
– воскликнула Вика и, заговорщицки понизив голос, спросила: - Ты как?

– Здравствуй, подруга, - отвечала Нинель низким, грудным, с сипящей ноткой голосом.
– Уже ничего, все классно. А ты?

– А, мне и было нормально!
– отмахнулась Вика.

– Ох, хорошо тебе, ты молодая...
– вздохнула Нинель. С ласковой завистью посмотрела на подругу, потом спросила: - Ты просто так прогуливаешься, или...

– Или! А ты?

– Я тоже, но у меня есть еще одно небольшое дельце. Неожиданное.

– Что-то случилось?
– забеспокоилась Вика.

– Нет-нет, - сказала Нинель.
– Ничего страшного. Потом расскажу. Ну, не будем терять времени даром.