Геша четко, по-военному наклонил голову, показывая, что приказ понял.

– Эй, постой! А это что у тебя такое?
– оторопело спросил вдруг господин Опивкин у Геши, тыкая пальцем в плоский кожаный футляр на тонком ремешке, который тот перекинул через плечо. Вика видела, как Геша брал футляр из машины, но значения этому не придала, а вот мэра эта штука заинтересовала.

– Что это такое?
– повторил вопрос господин Опивкин.

– Это бинокль, - несколько смущаясь, пояснил ситуацию Геннадий Иванович.

– Что?!

– Бинокль.

– Геша, ты что, сдурел?
– совсем ничего не понимая, спросил господин Опивкин.
– Зачем тебе бинокль?

– Наблюдать, - отвечал Геннадий Иванович.
– Все равно здесь... Давно хотел бинокль принести, посмотреть отсюда. Все равно здесь мне делать нечего, только ждать. Вот, взял, принес.

– Где взял-то?

– Батин это бинокль.
– пояснил Геннадий Иванович.
– От бати остался. Батя у меня охотником был.

– Но, я надеюсь, ты в ту сторону наблюдать будешь, а не в эту, через глазок?
– поинтересовался господин мэр.

– Андрей Никанорович!
– обиделся Геша.

Господин Опивкин помолчал, переваривая информацию.

– Ну, ты чудак!
– сказал он, наконец, Филинскому.
– Ладно, черт с тобой, наблюдай. Только осторожно! Не высовывайся и оптикой не отсвечивай, а то подумают еще, что снайпер...

– Обижаете, Андрей Никанорович, - облегченно заулыбался Геша.
– У меня тут бленды глубокие есть...

Господин Опивкин махнул рукой и закрыл дверь.

– Бинокль притащил, представляешь?
– поделился он удивлением с Викой.
– С кем дело иметь приходится! И это, можно сказать, лучший! А все равно чудак. На букву "М".

– Он хороший!
– сказала Вика.

– Хороший, хороший, - ворчливо повторил Андрей Никанорович, поворачивая ключ в замке.
– Давай, не будем терять времени, меня всего распирает, сейчас взорвусь!

Они прошли в гостиную, обставленную не роскошно и без особых изысков, но вполне приличной мебелью.

Ангелы проникли в помещение следом, минуя дверь. Они просто вошли в апартаменты, поскольку преград для них на Земле не существовало. Они стали по обеим сторонам окна, и восточный край комнаты неожиданно зазолотился. Ни Аурею, ни Нивею не нравилось то, что они видели, но если Белый был близок к обмороку, Рыжий постепенно наполнялся незнакомой и непонятной ему злостью. Они наблюдали, только наблюдали, но им все сильней хотелось вмешаться непосредственно в события.

Вика, откинув подол своего белого платья, опустилась в кресло.

– Ты что?
– удивился господин мэр.
– У меня времени нет, Вика. Пошли!

– А вы ничего не забыли, Андрей Никанорович? - спросила девушка ангельским голоском, от которого снова сладко заныла душа Белого.

– Чего еще?
– не понял господин мэр.

– Предоплата, - напомнила Вика.
– Вы мне должны еще за прошлый раз.

– Ты что, мне не доверяешь?
– негодующе вспыхнул господин Опивкин.
– Я расплачусь с тобой, позже, сразу за все.

– Андрей Никанорович, я вообще-то на работе, - сказала Вика.
– Если у вас обеденный перерыв, то у меня время самое рабочее. И у меня нет таких ресурсов и сбережений, как у вас. Мне есть нужно каждый день, нужно одеваться, да еще башлять всем вокруг. Поэтому, прошу вас, должок за прошлый раз и предоплата за сегодня.

– Я же сказал - позже, ну, на следующей неделе расплачусь!

– Ну, значит, тогда и будем разговаривать.

Вика замерла, сидя с ровной спинкой на самом краю кресла, прижимая к коленям свою красную сумочку. Готовая упорхнуть бабочка.

Глаза господина Опивкина постепенно сделались совсем красными и заполнились тяжелой мутью. Он не выносил, когда с ним спорили.

– Вообще, мне, как старому знакомому и даже другу ты могла бы дать и бесплатно, - сказал он с вызовом.

– Как давнего клиента, практически друга, вас обслуживают вне очереди и с надлежащим почтением, - возразила Вика.
– А даром ни один профессионал работать не будет. Вы же это знаете, Андрей Никанорович.

– А если я тебя так, силком возьму?
– продолжал изыскать другие подходы господин мэр.
– С тобой ведь справиться, что с котенком. И кто тебя здесь услышит?

– Так ведь и котенок может поцарапать, - гнула свое Вика.
– А услышит Геннадий Иванович? И бросится меня защищать. Уверяю вас, бросится.

– Да, этот бросится, вояка, - согласился Андрей Никанорович.
– Ладно, что с тобой поделаешь! Режешь по живому. Деньги есть, но они на срочное дело приготовлены. Срочное!

– Да-да, - согласно кивнула Вика.
– Понимаю.

Господин Опивкин в сердцах плюнул в угол комнаты, прямо под ноги Аурею, и полез в задний карман брюк, откуда извлек пачку зеленых и бархатных, словно покрытых зеленой плесенью, купюр. Отслюнявил три бумажки и бросил на стол. Вика издали оценила сумму и покачала головой.