– Все!
– отрезал Рыжий.

– И, по-твоему, Он этого не знает?
– Белый глазами указал на Небо.

Вопрос повис в воздухе.

В том воздухе, в котором продолжало неистовствовать солнце. Друзьям показалось, что свет его стал не таким чистым и ясным, как прежде. Они помолчали.

– Бетон у них плохой, - сказал погодя Нивей.
– Хороший бы ни в жизнь не поддался.

– Есть и хороший, - радостно сообщил Рыжий.
– Вон там, смотри!

За большой кучей земли в бурьяне лежал столб. Молотобойцам удалось его сломать и уронить, но больше они ничего не смогли с ним сделать, сколько ни пытались. Тело столба было испещрено следами ударов, но все, чего удалось добиться страдающим металлозависимостью охотникам, это отколоть от него несколько небольших кусков.

– Ты смотри!
– воскликнул Нивей.
– Изумительно! Я, правда, восхищен!

– Наверное, столб сделали в доисторические времена, когда еще умели это делать, как следует, - предположил Рыжий.
– Правильно замешанный и отлитый бетон со временем становится только крепче.

– А ты знаешь, - воодушевился вдруг Белый, - этот столб достоин того, чтобы быть воздвигнутым вновь. Как символ стойкости и правильного отношения к труду. Физический труд нам недоступен, но мы, тем не менее, умеем его ценить. Правда же?

Ангел простер по направлению к столбу десницу, повернул ее ладонью к небу и медленно воздел руку вверх. Повинуясь силе запредельной, бетонный страдалец и страстотерпец вздрогнул и, следуя за движением руки Белого, медленно, дрожа и останавливаясь, словно не веря своему счастью, принял вертикальное положение. Мусор, куски земли и бетона ссыпались вниз, ангел сделал еще одно быстрое движение рукой, словно смахнул с картинки пыль, и все повреждения бетонного пальца исчезли.

Восставший и утвержденный, столб парил над погруженным в хаос пространством, словно египетский обелиск, столп, символ вечности и презрения к мелочным страстям.

– Магией занимаетесь, товарищ, - незамедлительно высказал свое мнение Аурей.

– Так не корысти ради, а справедливости для, - отмахнулся Нивей.
– Можно.

Неожиданно для всех из густого бурьяна, в котором недавно еще лежал столб, выбрался с шумом и в облаке пыли невидимый до того парень лет тридцати пяти. Парень был в одних трусах до колен и кедах, лицо и тело его покрывали замысловатые зеленые маскировочные полосы, грязь и потеки пота; в волосы было воткнуто воронье перо, а в руках он держал духовое ружье, в просторечье именуемое воздушкой. Ружье было оборудовано мощным оптическим прицелом и замотано тряпкой цвета хаки, чтобы не давать бликов на солнце. Ну, снайпер!

Парень на полусогнутых, настороженный, словно взведенная пружина, приблизился к столбу. Запрокинувшись и открыв рот, он воззрился на его верхушку.

– Ни хера себе!
– выдохнул он с чувством, представлявшим собой сложную смесь восторга, изумления и благоговейного ужаса.
– Чудеса! И не расскажешь, блин, никому, не поверят же!

– А это что за покемон?
– спросил Белый словами друга, постаравшись так же сохранить и его интонацию.

Рыжий довольно засмеялся.

– Это охотничий покемон, - определил он.

И тут же его словам случилось подтверждение.

У сидевшего в ракитнике, через дорогу от столба, фазана, похоже, наконец, сдали нервы, и он, не в силах более таиться, взлетел. Здоровенный красавец-петух стартовал с земли, с шумом, криком, хлопаньем крыльев и треском продираясь сквозь сухие ветви кустарника. Он ломанулся сквозь них, точно лось, тяжело взлетел метра на два, после чего перешел в горизонтальный полет и стремительно понесся прочь.

Парень, тут же позабыв про столб с его непрошенным чудом, вскинул винтовку и несколько раз пальнул вслед улетающей птице.

– Черт! Черт!
– воскликнул он, осознав, что промахнулся. После чего добавил еще несколько слов, значение которых ангелам было неизвестно, но от эмоциональной окрашенности которых у них сладко заныло под ложечкой. Как оказалось, им чрезвычайно приятны разнообразные и богато окрашенные эмоции людей.

Очевидно, что лежа в кустах, парень ждал, когда фазан настолько осмелеет, что выберется из своего укрытия под выстрел, и вот теперь скрадывание приходилось начинать заново. Отследив хмурым жестким взглядом, где совершил посадку фазан, которые, как известно, не любят летать на большие расстояния, парень, пригнувшись и раскорячив ноги, с винтовкой наизготовку, скрылся в бурьянах. Бесшумно, как гвоздь в воду, ни одна веточка не хрустнула, ни один листик не шелохнулся.

– Я не разобрал, что он там сказал в конце?
– пожаловался другу Белый.

– Какой-то неизвестный язык, - пожал плечами Рыжий.
– Но звучит красиво и выразительно. С удовольствием послушал бы еще раз-другой.

– Думаю, это возможно, - высказал свои соображения Нивей.
– Носитель языка в пределах досягаемости и жаждет поделиться с нами своими познаниями.

Коротким взаимным кивком друзья зафиксировали свое согласие друг с другом по этому вопросу, после чего незамедлительно отправились за охотником.