— Нет ничего сильнее моей магии! — рыкнул Волан-де-Морт, прожигая юных волшебников пристальным ядовитым взглядом, но ребят было не напугать.

— Надеется, что всё-таки сумеет убить нас с помощью своих красных зрачков, — с усмешкой шепнул Тео на ухо Гермионе, при этом не сводя глаз с Реддла, а ему ответил: — Есть, Том, есть. Но тебе, ничтожеству, эта высшая магия недоступна.

На мгновение Волан-де-Морт застыл, обдумывая слова этого наглеца, а потом опять расхохотался своим фальшивым смехом, гулко отзывающимся от высоких сводов комнаты. Безумный хохот продолжался, наверное, с минуту, но хоть Реддл буквально сгибался пополам, демонстрируя своё псевдовеселье, Тео прекрасно знал, что это лишь отвлекающий манёвр, и старался не терять концентрации, раз за разом обновляя светящийся щит и не спуская глаз с останков Волан-де-Морта, к которым пока по-прежнему было не подобраться.

— Что я слышу... — наконец протянул Реддл, прекращая изображать цирк и выпрямляясь в полный рост. Глаза опять смотрели испепеляюще, а рот изогнулся в хищном оскале. — Вот ещё один слизеринец пал жертвой проклятущей напасти, которую чёртов старик чуть ли не в культ возводил. «Любовь, любовь»! Что вы носитесь с этой любовью, эфемерной субстанцией, которой на самом деле и не существует? Всего лишь глупые пустые слова, которые быстро забываются, и элементарное влечение, которое быстро пропадает.

— Я же говорил: ты не поймёшь, — лениво отмахнулся Тео, притворно вздыхая, словно ему приходилось в который раз растолковывать первокурснику, что лестницы в Хогвартсе имеют свойство перемещаться.

В ответ на такое пренебрежительное отношение и всякое отсутствие страха Реддл неожиданно вскипел:

— Закрой рот, тряпка, — прошипел он, царапая когтями собственные ладони. — Ты такая же тряпка, как и Снегг, вы оба готовы душу отдать за грязнокровок, в которых втрескались! Ты зависим, слаб, ты никчёмный слюнтяй, размазня...

— Тео, — еле слышно произнесла Гермиона чуть дрогнувшим голосом, пока Реддл разорялся, говоря, по большому счёту, сам с собой, — надо как-то выманить его оттуда, чтобы добраться до останков.

— Надо, — согласился он, едва заметно кивнув.

— Предлагаю ловлю на живца. Я подставлюсь, а ты ударишь заклятием.

— С ума сошла? — шепнул Тео одними губами, но слова всё равно прозвучали грозно. — Я не позволю тебе рисковать собой. Никогда.

— Но нам придётся рискнуть, если мы хотим прикончить его.

— Да, придётся, но рискну я. Обновляй защиту и постарайся добраться до тела. Петрификус Тоталус!

Заклятие пролетело в дюйме от локтя Волан-де-Морта, разрезало воздух и ударило в стену. Змеиные ноздри затрепетали, Реддл размахнулся и ответил мощным заклинанием Тео, который уже успел выскочить за щит и скрыться в ближайшем тёмном углу. Сейчас он представлял собой живую мишень, поэтому старался отойти как можно дальше от Гермионы, которая была надёжно закрыта щитом.

— Слаб ты, а не я! — дразнил он Реддла, появляясь то там, то здесь, трансгрессируя из угла в угол и кружась по комнате как в замысловатом танце. Он напрочь забыл про сломанную ногу, которая благодаря древнему заклинанию временно утратила чувствительность, и спешил воспользоваться этим, пока боль не вернулась. Он не имел права показывать свою уязвимость, он обязан был оставаться сильным, сильнее этого монстра, который выпускал проклятия прямо из своих призрачных ладоней. — Я тоже раньше не верил в это. И Малфой не верил. Малфой, который младший, помнишь его? Протего! Это он помог мне пробраться сюда. Даже он, не говоря уже о великом Поттере с его соратниками, жаждет твоего окончательного падения! Что скажешь, Реддл? Депульсо! Каково это, когда один из твоих наиболее ведомых, подверженных влиянию приспешников — и тот отрекается от тебя и переходит на светлую сторону?

— Малфои всегда были переменчивы и вызывали у меня наибольшие сомнения, — просвистел Волан-де-Морт, от злости почти переходя на парсалтанг. — Как и твой папаша, кстати!

— О да, моя семья никогда не верила ни тебе, ни в тебя, — задорно откликнулся Тео, снова выпрыгивая из темноты и пытаясь задеть заклятием уродца на каменном выступе. — Круцио!

— Не смей, сопляк! — рявкнул Волан-де-Морт и занёс руку для следующего проклятия, но Тео, по максимуму пользующийся тем, что Реддл не может сойти с места, уже успел перенестись за его спину.

— ДАВАЙ! — крикнул он Гермионе. Та словно только и ждала этой команды и моментально направила свою палочку на врага.

— Экспекто Патронум!

Тео не успел даже посмотреть Гермионе в глаза, чтобы задать немой вопрос — а какого соплохвоста она вызывает Патронуса, в то время как нужно швырять по меньшей мере Непростительное? — но вдруг сам всё понял. Из кончика виноградной палочки вырвалась струя серебристого газа, обернулась в выдру и помчалась на Волан-де-Морта. Алчный гнев в красных зрачках сменился ужасом, призрак на короткий миг обомлел, а потом в панике, как напуганный дементор, отшатнулся от Патронуса, оставляя страшное тельце незащищённым.

— Давай же, Тео! — выкрикнула Гермиона, вкладывая все свои силы в Патронуса, который отгонял Реддла всё дальше. — Атакуй!

И Тео не заставил себя ждать. Крутнувшись на месте, от дальней стены он перенёсся к возвышению, на котором лежали чахлые останки Волан-де-Морта, и вскинул руку с палочкой.

— У тебя больше не будет шанса возродиться и испортить жизнь кому-либо ещё, жалкий уродец! Авада Кедавра!

Зелёный луч ударил прямо в грудь безобразному существу. Тут же раздался страшный крик, от которого у Тео заложило уши, и он перевёл палочку на Гермиону, мысленно произнося «Оглохни», но при этом продолжал немигающе смотреть на тельце. Оно затрепыхалось, забилось в предсмертных судорогах и в следующую секунду развалилось на мелкие кусочки, навсегда испустив дух.