Рыжеволосая синигами заворожено посмотрела на поверженные тела Гриммджоу и Бьякуи, отказываясь осознавать до конца весь ужас произошедшего. Сработала защитная реакция организма воина и, может, это было к лучшему. Так она не застыла взглядом на чернеющих пятнах крови на белой куртке Сексты и на белом хаори капитана и не замерла взглядом на их синхронно смертельно-бледнеющих лицах, красоту которых отбирала смерть у ее любви. Так она не прокляла себя за то, что лишь сама была виновата в случившемся: один мужчина пострадал за то, что являлся смыслом ее жизни, второй – потому что благородно защищал этот смысл жизни именно для нее. Так она еще дышала и двигалась, оставаясь целой, чувствуя лишь притупленным болью мозгом, как ее будто одним махом лишили обеих рук, одним ударом разрезали сердце пополам и дважды убили возродившуюся душу.

Куросаки медленно повернулась к восторженно-усмехавшемуся Юшиме: он и не предполагал такого счастья для себя одной атакой так удачно расправиться сразу с двумя сильными соперниками. Правда, на его же беду, он явно не учел сокрушительных для себя последствий...

«Ой-ой», – Исида, пришедший в себя, с опаской покосился на закипавшую от гнева и ненависти Куросаки, становившуюся похожей все больше на разъяренную фурию или мстительную валькирию. Как никто иной, Урюу знал, что истинная мощь рыжей синигами заключалась вовсе не в ее боевом опыте и не в том множестве намешанных в ней разнообразных сил и способностей. Куросаки Ичиго становилась непобедимой исключительно благодаря двум совершенно обыденным для человека вещам: желанию защищать близких и импульсивному темпераменту. На первый взгляд, это звучало не очень устрашающе, но когда они вспыхивали в ней огнем и усиливались до крайности, то эту девушку уже было не остановить. Поэтому, когда на ее глазах Юшима Око весьма опрометчиво посмел ранить не только ее друзей, но и двух любимых ею мужчин, ярость и ненависть в карих глазах вспыхнули с такой непредсказуемой угрозой и неописуемой силой, что готовы были испепелить врага на месте.

– Ну, сейчас она ему устроит… – Справедливо заметил Урюу и устало прислонился щекой к охлаждающей земле: цепной пес был спущен, и теперь он не нуждался ни в помощи, ни в защите, ни в постороннем вмешательстве.

– Бан-кай!!! – Взревела Куросаки и тут же кинулась на врага, молниеносно преображаясь вся в свою сверхскорость и сверхсилу.

– Гетсуга Теншоу, – после упорной и продолжительной схватки на мечах, Куросаки все-таки запустила свою истинную атаку в не перестающего издевательски посмеиваться Юшиму.

Лунный клык, как и в сражении с Кагерозой, угодил в пространственную ловушку и возвратился к ней с утроенной реяцу. Куросаки увернулась и лишь хмыкнула в ответ: времени на поражение и сожаления у нее не было. Мысли занимали сотни вещей, но главные – били в мозг с четырех сторон света: жив ли Гриммджоу, что с Бьякуей, чем помочь спасти Нозоми и как убить Юшиму.

– Тебе меня не победить, разве ты до сих пор не поняла этого, глупая девчонка?!

– Завались! Я быстро расправлюсь с тобой.

– Не стоит задирать свой нос: банкай-то, похоже, не оправдал твои надежды...

– Заткнись, я сказала! – Взмахнула она мечом, вконец раздражаясь: – Гетсуга Теншоу!!! – “И дай мне подумать...”

Ичиго следовало как-то избавиться от Райко. Если бы она знала кидо, то, наверняка, могла бы как-то перехватить его. Но, увы, в колдовских штучках синигами она плохо разбиралась. Как вариант – неплохо было бы отвлечь внимание зеленоволосого кем-то или чем-то, а потом – схватить рукой его меч. Сделать это у нее точно хватит сил, да, а позже – выкроить момент, чтобы нанести удар по сакецу и вызволить Нозоми, ну, а потом разорвать Юшиму своей Гетсугой. План казался неплохим... Куросаки осмотрела с неба холм Сокьоку: вот только из сообщников остались целыми лишь Орихиме да...

– Эй, Кон! – Прокричала она львенку, не сводящему с нее обеспокоенных глаз ни на минуту. – Талисман! Принеси мне свой талисман!

Каракурайзер, вмиг оживившись, почувствовав свою важность и обрадовавшись, что сможет быть хоть чем-то полезен, схватил брелок и мигом метнулся к месту, где спустившаяся по воздуху Ичиго уже поджидала его.

– Что за??? Куросаки, не смей оставлять поле боя!!! – Оскорбленный подобным поведением, Юшима пулей ринулся вниз, чего и нужно было рыжеволосой...

– Прости, Кон, – шепнула синигами плюшевому другу и, хватая брелок одной рукой, второй – подхватила игрушку и запустила дико орущей зверушкой в подлетавшего врага.

Зеленоволосый, мягко говоря, оторопевший столь нелепым и негодным приемом, отвлекся на миг, но его хватило Ичиго, которая сжала лезвие Райко в ладони и заставила меч прильнуть к земле. Юшима задергал руками, но у девушки была явно не женская хватка. Она безумно улыбнулась ему, почти также, как ее любимый арранкар, которому рейгай смел угрожать:

– Именно то, чего я так ждала... – Синигами вызвала маску Пустого и, собрав в Тенса Зангетсу плотное пламя своей устрашающей реяцу, со страшным скрежетом и маниакальным удовольствием прокричала прямо в лицо врагу: – Гетсуга Теншоу!!!

Страх в винных глазах сменился кроваво-темным жаром атаки Пустого. Охватившее обоих сражающихся не на жизнь, а на смерть, густое пламя реяцу столбом взмыло в небо, разрезая атмосферу дрожью и неистовым криком Юшима Око.

– ...Получилось? – Прошептал Исида, наблюдавший с земли за недопустимо-нервной техникой ведения боя обезумевшей Куросаки. Это было слишком даже для нее, но, очевидно, против свихнувшегося рейгая могла сработать такая же бесконтрольно-жестокая сила.