– Прикройся, -слышится насмешливый шепот возле уха, и я, осознав, что все, что на мне надето - это едва прикрывающий тело халат, не нахожу ничего умнее, кроме как крепче прижаться к Вампиру, который, прикусив губу заострившимися клыками, с трудом сдерживает смех.

– У меня к тебе очень важное дело, Вен, -шепчет Ранди, все так же не поднимая глаз, - ты моя последняя надежда, если ты не поможешь послезавтра в полную луну погибнет очень много невинных.

– Уууу… - Кай попытался развернуться, но я не позволила, крепче сцепив руки вокруг него, пытаясь скрыться от взгляда оборотня. Почему-то показаться при нем в таком виде было слишком стыдно, он единственный кременианец не считавший меня шлюхой или подстилкой.

– До сегодняшнего дня.
– ухмыляется альтер-эго, указывая взглядом на явно все еще возбужденного вампира.

Черт!

– Эй, ты, псина “как всегда некстати”, морду отверни, пусть лисенок себя в порядок приведет, -в голубых глазах мерцает зеленое пламя, - и живее, с каждой минутой грязнокровка - вульярист волнует меня все меньше и меньше.
– пальцы бесстыдно скользят под халат, заставляя меня жалобно пискнуть, отскочить и что было сил ударить подлеца в вибрирующую от смеха грудь.

Ранди поспешно развернулся на сто восемьдесят градусов, пока я, гордо вскинув подбородок, прошествовала в спальню.

Чертовы кременианцы! И как вообще до этого дошло?!

Впопыхах залезая в домашние шорты, натянув майку и заплетя волосы, я вернулась в гостиную, судя по бледному и смущенному лицу Ранди, Кай снова провоцировал беднягу.

– Итак, - игнорируя задумчивый, искаженный похотью взгляд пиявки, я подошла к оборотню, -что случилось?

Ран неуверенно покосился на Кая:

– Я хотел бы поговорить наедине.

– Брось, песик, - вампир покачал головой, - ее мысли давно уже не храм секретов, и, если мне понадобится, я все равно выужу все меня интересующее, так есть ли смысл лишний раз подвергать пушистика стрессу?

– Обо мне узнали…-зеленые глаза Ранди заметно побледнели, -кто-то проговорился о том, что я не могу себя контролировать, если обращаюсь в ликана, и, теперь, их стая требует моей смерти.

Я перевела взгляд на Кая, который, заметив это, мгновенно ощетинился:

– Прекрати смотреть на меня как на врага народа, Лисенок, я тут ни при чем!

– Он и правда ни при чем, -Ран прячет лицо в ладони, -это мой косяк, я не умею выбирать друзей, проблема в другом, мой отец слишком горд, чтобы уступить им, а я не могу позволить им начать войну.

– Почему?
– вампир немного подался вперед.
– Стычки между перевертышами и ликанами - обычное дело.

– Это стая моей матери, и они готовы драться до последнего, так как уверены, что это мой отец убил ее ради специфического наследника.

– Так – так! Стой!
– я замахала руками, пытаясь вникнуть в ситуацию.
– Я сочувствую тебе, правда, но при чем тут я?

– Оу, песик хочет сдохнуть от рук дамы, что ему симпатична, так? Боже – Боже, какая драма, -вампир хохоча откинулся на спинку дивана, -это даже почти романтично.

– Это запасной вариант… -неуверенно признался оборотень.

– А есть основной?
– наклонив голову вбок, вампир обнажил клыки. – Ну же, мешок с блохами, я почти заинтригован.

Ранди неуверенно поежился, поднял глаза на меня, перевел взгляд на Кая, взъерошил непослушные, немного вьющиеся волосы, и выпалил на одном дыхании:

– Помоги мне стать всадником!

Из легких внезапно выбивает воздух, вот так резко, одним ударом, грудная клетка сжимается, в попытках издать то ли всхлип, то ли смешок.

– «Всадником он стать решил, ты посмотри на него!» -причитает альтер-эго. – «Пора брать за это бабло, Бэйт, ей Богу, что за оказание бесплатных услуг?»

– Ранди, я…

– Пожалуйста, Вен!
– оборотень вскакивает с дивана и падает на колени, подползает ко мне, берет мои руки в свои, и так доверчиво смотрит в глаза. –Я не могу допустить этой войны, а избежать ее пока я жив и являюсь полукровкой невозможно, помоги мне, Венди, -он сильнее сжимает ладони, -ты моя единственная надежда.

– Ты не понимаешь… -от желания погладить кременианца по голове, словно верного пса хочется сломать пальцы.

Я не могу тебе помочь…

Не могу!

– Это не я решаю.
– осторожно высвобождаю руки.

– Но ты можешь попросить всадников! Во имя Амарока, Венди, помоги мне спасти стаи своих родителей!

Сердце с силой дубасит по ребрам, и я не знаю, как ответить, как объяснить, весь словарные запас сжался до одного нелепого “прости”. Внезапно холодная рука ложится поверх моей, и сердце почти буквально замирает, впитывает столь непривычную и внезапную заботу и поддержку.