— Не говори о моем господине в прошедшем времени, пожалуйста.

— Наивная душа, ты уверен, что он ещё жив?

— А почему не должен? Заклятие сковывает, но не уничтожает сразу. Думаю, что протянуть пятьсот лет для короля — не слишком проблемно.

Они замолчали. Незнакомец продолжал гладить меня по голове.

— Ты, — я сквозь слезы ткнула пальцем в Марбаса, — демон!

— Нет, ну ты слышал, как она меня назвала? Забери у неё эту хрень, я с ней разберусь!

— Марбас, планы не изменились, — мужчина осторожно взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. — Камень с тобой?

Неожиданно мне захотелось рассказать ему всё. Словно мне вкололи сыворотку правды.

— Нет. Он остался в доме, — прошептала я, давясь слезами.

— На поместье заклятие не только от тёмных, но и от ангелов. Похоже, что у Патрика паранойя относительно всех и вся, что имеет неземную природу, — мужчина покачал головой. — Даже теперь, после его смерти, не смогу сделать и шагу за ворота.

— И что нам теперь делать? — голос парня был раздражён. Он нервно вышагивал туда-сюда, бросая на меня злобные взгляды, словно хищное животное в клетке.

— Оставить все как есть, Марбас. У нас нет другого выхода. Я сотру ей память о нас, но дам указания, что делать. Надеюсь, что это поможет. В любом случае, стоит камню оказаться за пределами поместья, я буду рядом.

Мужчина резко схватил меня за плечо и положил руку на лоб.

— Береги камень, дитя. Как только придёшь в себя, сразу спрячь его и забери с собой, куда бы ты не отправилась. Однажды мы заберём его, но пока, пожалуйста, не теряй, он очень дорог нам.

В глазах потемнело. Мой отец погиб в автомобильной аварии. В нас врезался грузовик, и его тело изуродовало до неузнаваемости, потому что он не был пристёгнут. Все что у меня осталось — это камень. Камень — это единственное, что осталось от отца. Я должна хранить его. Не оставлять ни на миг…

Открыв слезящиеся глаза, я увидела склонившегося надо мной Асмодея. Фонарь не горел, поэтому в темноте его едва мерцающие красные глаза выглядели пугающе. Внутри меня всё похолодело. Липкий, животный ужас овладел моим телом. Я с трудом пыталась побороть вновь нарастающую истерику.

Я было дёрнулась, но он с силой заставил меня оставаться лежащей на его коленях.

— Тише, тише, Нозоми, — прошептал он.

— Ну и как? — к моему лицу склонился Марбас. Я взвизгнула и отвесила ему звонкую пощёчину, от чего он отпрянул, потирая горящую щёку. — Ну, вижу, что врага она себе определила. Да, солнышко?

— Ты чудовище, — прошипела я. Неожиданно внутри меня зародилась невероятная доселе злость. Я поняла, что он имел ввиду, когда говорил, что мне тоже есть за что его ненавидеть. Сейчас я хотела свернуть ему шею, избить, выпотрошить так же, как он поступил с моим отцом.

Я вскочила и накинулась на Марбаса, повалив его на пол начала бить его, не в силах сдержать слёз и проклятий. По лицу, по груди, по плечам. Падший молча принимал мои удары, не смея ответить. Асмодей заключил меня в объятия и оттащил от наёмника. Лицо того было покрыто царапинами, губа сочилась кровью, нос разбит. Я пожалела, что недодумала выцарапать ему глаза и ещё больше пожалела, что не могу оставить ему такой же уродливый шрам, как это сделал Велиал.

— Отпусти меня! — я попыталась отбиться от Асмодея, но не могла, как ни извивалась. Не выдержала и укусила его за руку, но тот не издал ни звука, даже когда я ощутила вкус крови во рту.

Марбас приподнялся и вытер лицо рукой, размазывая чёрную кровь.

— Я предупреждал тебя, — проворчал он библиотекарю, наблюдая, как тот пытается хоть как-то меня успокоить. — Я тебе говорил, что её переклинит. Наслаждайся теперь, идиот.

— Ты ублюдок, Марбас! Чтоб ты сдох! Тебе место в аду! — визжала я, на этот раз ударив Станиславского локтем в живот.

— Я оттуда, солнышко, — отозвался падший, цинично слизывая кровь с пальцев. — Опоздала ты. Папаша был шустрее. Эх, надо было прикончить тогда Адама. Не страдал бы сейчас этой хернёй.

Дёрнувшись ещё несколько раз, я, наконец, обессиленно осела на пол. Асмодей не стал этому препятствовать: стоял рядом, делая вид, что больше обеспокоен очередной травмой руки.

— Как ты мог так поступить? — рыдала я в голос. — Ты монстр. Самый настоящий монстр!

Марбас молча смотрел на меня из темноты, приняв демонический облик, он, казалось, наслаждался происходящим: в очередной раз сделал больно, на этот раз с помощью всего лишь воспоминаний. Мне мерещилась его ухмылка.

— Нозоми, — наконец подал голос Станиславский. — Это была долгая вражда. Твой отец не раз пытался выследить и убить Марбаса. Нет ничего удивительного в том, что тот нанёс такой неожиданный и беспощадный удар. Знаете, в животном мире люди-охотники часто гибнут из-за того, что, преследуя свою добычу, теряют бдительность, и их жертва наносит им смертельные раны, даже прямо перед своей гибелью. Твой отец был охотником, и не надо винить никого в том, что он выбрал сам такой жизненный путь. Охотники должны быть готовы к подобной смерти. Он ушёл достойно.