В покоях валидэ воцарилось на миг траурное молчание.

— Дай сюда! — заорала я на лекаршу, требуя немедленно дать мне ребенка. Мне не противились, и спустя миг в руки легло тяжелое и холодное тельце.

— Мне жаль, госпожа… — тихо сказала она.

— Не дождетесь! – мое озверение пугало всех находящихся в этом зале. –Не для того я его носила!

С этими словами, не обращая внимания на вытянувшиеся лица валидэ, повитух и служанок, я принялась делать сыну (все — таки сын!) массаж сердца.

Минута… другая… и вдруг ребенок под моими ладонями дернулся и задышал. Вот так — то!

Повитуха мгновенно выхватила у меня сына и со всего маху стукнула по маленькой попке. Он дернулся и сердито квакнул. Не закричал, именно квакнул – но мне и этого было достаточно. Я всхлипнула от облегчения и наконец — то потеряла сознание.

Спустя час в покоях валидэ султан Сулейман взял на руки своего четвертого сына. И одного из двух выживших.

— Как он похож на Хюррем… — мечтательно протянул султан, впечатленный рассказом матери о подвиге любимой женщины.

— Она очень сильна духом, Сулейман, — с гордостью глядя на бледную, разметавшуюся на простынях девушку, сказала Хафса. –И сведуща в медицине, как оказалось. Повитуха была поражена.

— Повитуха могла не спасти моего шехзаде, — нахмурился Сулейман. Женщина, стоявшая чуть поодаль, побледнела. – И, если бы не Хюррем, мы бы его уже похоронили.

Здесь валидэ просто не нашла, что возразить.

— Но она помогла появиться ему на свет, и потому я дарю ей поместье в Сарухане, и тысячу акче, — подытожил щедрый по такому счастливому поводу султан. Женщина вскрикнула от радости и кинулась целовать ноги падишаха.

— Как ты назовешь сына? –любовно поглаживая маленькую пяточку, торчавшую из пеленки, поинтересовалась валидэ. Султан пожал плечами. В честь отца называть точно не хотел, а идей в голову пока не пришло.

— Давайте назовем его Мехмед… — неожиданно послышался с постели слабый голос очнувшейся султанши.

— Какое чудесное имя, — согласилась валидэ. Султан только кивнул. Он вспомнил рассказ Александры. Но та неожиданно его удивила.

— Моего дедушку звали Михаил… По — турецки «Мехмед», — тихо сказала она. –Я бы очень хотела, чтобы моего первенца звали именно так.

— Как скажешь, Хюррем Султан моя! – ласково улыбнулся Сулейман.

Спустя час молодую мать вместе с сыном перенесли в ее новые покои, более просторные и украшенные по вкусу валидэ. Хюррем оценила такую о себе заботу и искренне поблагодарила Хафсу, отчего та пришла в смущение. До этого если и благодарили, то фальшиво, то и дело заглядываясь на ее собственные покои. Александре –Хюррем было все равно, она прекрасно жила и в маленькой комнатке рядом с покоями Сулеймана, но благодарила за внимание к себе искреннее. Валидэ все больше влюблялась в новую невестку, совершенно искренне забыв об их первоначальных разногласиях. Вот и сейчас она сидела в новых покоях молодой султанши и пыталась вспомнить, каково это – нянчить детей. Сулейман сказал, что церемония имянаречения пройдет через пару часов и удалился, оставив женщин заниматься с новым наследником.

— Как же я хочу шаурмы… — неожиданно протянула новая султанша, баюкая сына.

— Что — что ты хочешь? –удивилась валидэ.

— Это блюдо такое… В лист лаваша заворачивают огурец, помидор, капусту и морковь, добавляют либо кебаб из баранины, либо курицу, и поливают соусом. Ужасно вкусно! – тоскливо вздохнула Александра. – Интересно, если повару написать рецепт, он сможет приготовить? Думаю, что и Вам бы понравилось, валидэ султан!

— Зови меня просто Айше, — неожиданно разрешила Царственная колыбель. –Устала я… От титулов. Меня звали Айше, и я была единственной дочерью хана Менгли — Гирея, повелителя крымских татар. Имя Хафиз – или Хафиза, Хафса, — дал мне уже султан Селим. Это означает «мудрая».

— Неудобно мне, — замялась Хюррем.

— Тогда это приказ, — лукаво улыбнулась Хафса, осторожно принимая из рук девушки спящего ребенка. – Он похож на моего отца.

— И на моего деда.

— Удивительно, правда? Дети – это настоящее чудо, посланное Всевышним…

— Иногда это чудо, а иногда – чудовища, — неожиданно зло сказала Хюррем. Хафса удивилась, но не поняла, что та хотела этим сказать. А спрашивать почему — то желания не было.

В этот миг в покои ворвалась верная Гюльнихаль.

— Госпожа… — поклонилась Хюррем девушка. – Валидэ — султан…

— Что?! –одинаково грозно уставились на нее две султанши.

— Приехала Махидевран Султан!

Перекошенное от злобной радости лицо Роксоланы напугало всех до икоты.

Глава 12.

Махидевран невидящим взглядом смотрела в окно кареты, за которыми проплывали пейзажи Стамбула. Мысли у нее были сплошь черные и грустные. Она не хотела, чтобы у Мустафы были соперники, это правда. Но и желать смерти нерожденному еще младенцу было не в ее правилах. Сын или дочь – еще неясно ведь было, кто появится на свет у русской ведьмы, — был чистой и невинной душой. А Махидевран не хотела на своих руках крови чистых и невинных душ. К тому же, она сама была матерью.