***

Слова Ребекки жгли сознание, он не хотел верить, но каждый раз, смотря, как М-Джейн уходит из дому, эти слова всплывали в голове. Остальное время его мысли занимал поцелуй с Бекки, тот страстный, жгучий поцелуй, говорящий о большем. Одна мысль о сексе с Ребеккой будоражила кровь, от одного ее взгляда он пылал, как юнец, слыша, как желание бешено стучит в висках. Антонио понимал, что его семейные отношения за последние два месяца ухудшились. Когда-то он стремился к обществу Мери-Джейн, мечтал проводить с ней все свое время, вдохновляться ею, упиваться ее красотой. За эти тринадцать лет они многое пережили, она боролась за него, продолжая верить в его талант и силу воли, он только раз усомнился в ней — и то из-за своей бездейственности. Не в чем ее упрекать. Сейчас же он почти в открытую унижал ее, не позволяя быть самой собой; соглашаясь с Беккой, он ущемлял гордость Мери-Джейн.

Она всегда спорила с ним и редко спрашивала его мнение, если она хотела поменять работу, то делала это. В Лондоне ее острого языка боялись, но здесь, в Нью-Йорке, эта женщина стала покорной собачонкой, верно следовавшей за своим хозяином. Антонио больше не испытывал к ней прежнего влечения, он хотел ее тогда, когда она движениями, взглядами, запахами намеренно сводила его с ума.

Ребекка улыбнулась ему, отрывая его от раздумий. Принесли заказ, и он без интереса приступил к еде. Послышался мелодичный смех, такие знакомые интонации — нежные, кошачьи. Его словно ударила молния. Это была М-Джейн, они сидела с кем-то через кабинку. Он прислушался: Георгом Хортом, ее любовник.

— Как твоя работа? — спросил Георг.

— Скоро повезу в Лондон. Дженни нашла мне редактора, так что к лету книга появится в печати, — он ничего об этом не знал, не знал, что все это время она писала книгу.

— Как назовешь?

— «Англичанка в Нью-Йорке», — она засмеялась. — Честно, надо было назвать «Катастрофа англичанки», — она сникла, потом снова продолжила. — Жду не дождусь Рождества.

— Конечно, домой, к детям и семье. Ты какая-то грустная. Ты не была такой, даже когда Антонио разбился в Вене. Ты всегда была сильной.

— Сильные девочки тоже бывают слабыми.

— Ты знаешь, какие чувства я питаю к тебе, — Антонио услышал вздох. — Я давно пылаю по отношению к тебе.

— Георг, я всегда по особому относилась к тебе, — голоса сникли. — Ты всегда был моим спасательным кругом в трудную минуту.

— Пойдем отсюда, ужин был превосходным, но все хорошее кончается.

Когда Антонио понял, что они ушли, ударил кулаком по столу, внутри все разрывалось от осознания, что его прелестная жена ему изменяет: явно они поехали к нему заниматься животным сексом. Он всегда считал, что именно он являлся ее спасительным кругом, и услышанное сегодня повергло его в шок.

— Черт, — прохрипел он, — дрянь.

Ребекка накрыла его ладонь своей, призывая к спокойствию:

— Успокойся, еще ничего не случилось, — в внутри она ликовала.

Сработало! Она намерено притащила его сюда, намеренно кормила его до этого слухами, отравляя его мозг, и теперь этот невинный разговор он воспринял, как измену. Она влюбилась в него по уши и теперь хотела брака с ним, хотела иметь семью, только без детей, и сегодня она убрала с дороги Мери-Джейн Лейтон, эту рыжую ведьму.

В такси он был мрачным, держа сжатый кулак у рта. В лифт они зашли вместе. Антонио посмотрел на Бекку, тонкое белое платье сводило его с ума. Он кинулся к ней, прижимая к стене, исступленно целуя в раскрытые губы, проглотив легкий стон. Дверь лифта открылась, он втянул Бекку в пентхаус, по дороге скидывая ее меховое пальто. Молния на платье издала характерный звук, и оно упало вниз. Ребекка, схватив его за руку, повела в спальню. Он превратился в бешеного зверя, накинулся на нее, как на добычу. Ребекка заглянула в его глаза, но не увидела сожаления. Они снова занялись любовью. Потом еще раз.

— Мне пора, — он встал с постели, когда на часах было три часа ночи. — Нужно домой.

— Решил играть слепого? — дразня, спросила она.

— Просто мне нужно время, — ответил он, одеваясь. — Все нужно обдумать. До завтра, солнце.

— Антонио, я люблю тебя, — прошептала она, уткнувшись лицом в его широкую грудь.

— Я знаю, — нашелся он. «Ничего, скажет как-нибудь потом», — подумала женщина.

Домой Антонио возвращался в смешанных чувствах. Секс с Беккой был просто великолепным, но как же его любовь к Мери-Джейн? Куда она ушла? Он всегда обещал, что не оставит ее, что всегда будет рядом, но жить больше с ней не мог. Она предала его, а он — ее. Он влюбился в Бекку, и от былой любви ничего не осталось.

Они по-прежнему крепко связаны законом и обязательствами, но дети поймут, когда вырастут, что нет ничего хуже, чем брак без любви. Сегодня он не мог все разорвать, но вскоре решит, как быть дальше. Он прошел в спальню. Мери-Джейн сидела у туалетного столика. Он принял душ, смывая остатки запаха Бекки со своей кожи. Антонио подошел к ней, она улыбнулась ему в зеркале, закрывая блокнот. Одно плечо обнажилось, он, не удержавшись, прижался к нему горячими губами. Антонио спустил ее неглиже, разворачивая к себе лицом. «Какой же я все-таки подонок», — подумал я.