– Интересно, но…

– Вот видишь! А теперь помолчи, иначе ничего не услышим.

Джек и Гиббс стояли около двери в комнату Барбоссы и подслушивали через щель, о чём тот беседует с аббатом. Новость о призраке из прошлого застала лихого капитана врасплох, тем более, что он сам вспоминал о нём буквально за пять минут до того, как нагрянул посыльный.

– Времени у меня мало, господин аббат, так что говорите скорее. – открыл диалог Барбосса.

– Сын мой, дело, которое мне поручено, очень деликатное.

– Деликатное? – капитан демонстративно хохотнул. – Вы отдаёте себе отчёт, святой отец, с кем вы говорите? Деликатное… «Деликатный пират» звучит примерно так же, как и «сентиментальный палач». Так что подбирайте выражения правильно.

– Хорошо, сын мой…

– И ещё, не называйте меня сыном. На сколько лет вы меня старше? На пять – семь? Я вам разве что в братья гожусь, но никак не в сыновья.

– Пусть будет по-вашему, месье капитан.

Барбосса ходил из стороны в сторону, пытаясь собрать мысли воедино. Изо всех сил он старался подавить порывы любопытства, захлестнувшие его сознание и строил вид, будто равнодушен к произошедшему, и делает великое одолжение де Керльону, принимая его. Сам аббат побаивался начинать разговор первым, в конце – концов, его собеседником был один из самых опасных головорезов Нового Света. Барбосса чувствовал его состояние, поэтому не мог не насладиться своим превосходством. Однако, нужно было переходить к сути, и в голове капитана снова возник образ Эммы. Обезьянка Джек, будто читая мысли хозяина, беспокойно вертелся на своей жердочке.

– Ну и что там хочет от меня мисс Рушье? – раздражённо спросил Гектор у аббата.

– У неё есть просьба к вам. – ответил тот. – Просьба, исполнить которую можете только вы.

– Да ну? – изумился Барбосса. – Через семнадцать лет лживая фифа, что малюет цветочки на тарелках да на окнах, вспомнила о моём существовании! Сперва даёт обещания, которые не выполняет, а потом резко спохватывается! Что за двуличное существо! Небось, тогда счастлива была, что мужика себе отхватила, аж светилась. Жила себе семнадцать лет мирно и счастливо, а сейчас, когда что-то случилось, у неё просьбы появились! И почему ко мне? Раз уж я такой плохой, раз я, видите ли, не достоин дражайшей лицедейки, потому, что стар и нахожусь по другую сторону закона, что ж она не побежала к своим благородным любовникам, коих, я уверен, у неё были сотни?

– Не говорите так, месье. – попытался было утихомирить его аббат де Керльон.

– А как мне ещё говорить об этой суке? Особенно после удара, который она нанесла по моему самолюбию!

Священник покраснел, смутившись от слов, брошенных пиратом. Он не знал, как дальше продолжить диалог с этим человеком. Конечно, он был уязвлён, но, быть может, его отношение к сложившейся ситуации переменится. Барбосса уставился на своего собеседника с видом победителя, уверенного в своих силах и непоколебимого ничем.

– Общаться с этой женщиной у меня нет никакого желания, что бы там ей от меня ни было нужно! – заявил он.

– Вам и не придётся, месье капитан. – мягко сказал аббат. – Мадам Рушье умерла.

От такой новости Гектор опешил. Его глаза округлились, дыхание участилось. Пират с трудом нащупал стул, чтобы поскорее плюхнуться на него. Даже каппуцин Джек присмирел. Тем временем, за дверью кое-кто тоже сильно удивился услышанному.

– Что? Что там происходит? – допытывался Гиббс у Джека.

– Тшшшш… Сейчас случится что – то интересное. – прошептал Воробей.

Барбосса почувствовал себя облитым ушатом ледяной воды. Известие о смерти Эммы нагрянуло столь неожиданно. Немного отойдя от шока, он возобновил разговор, как обычно, первым нарушив тишину:

– И когда это случилось? – спросил Гектор, придав голосу уверенности.

– Пять месяцев назад. – ответил аббат. – Я являюсь душеприказчиком мадам Рушье, поэтому мой долг – сообщить вам эту прискорбную весть.

– От чего умерла Эмма?

– Увы, мадам совершила ужасный грех самоубийства. Она повесилась.

«Час от часу не легче», - с горечью подумал капитан, и снова обратился к аббату:

– У неё есть могила, или как обычно, закопали куда придётся?

– Ввиду одного важного обстоятельства, я провёл обряд по всем христианским традициям.

Значит, Эммы больше нет. Странное чувство посетило Гектора: ему совсем не хотелось злорадствовать её смерти. Но, с другой стороны, после того, как она подло обошлась с ним, скорбь не могла проникнуть в его сердце.

– Удивительное дело, - промолвил он, - скверная женщина, которая заставила меня поверить в то, что я кому-то нужен в этом мире, а потом безжалостно выгнала из своей жизни, на том свете, а я – на этом, но мне совершенно нечего сказать по этому поводу.

– Вы в смятении, месье, и это понятно. – ответил де Керльон. – Вы столько лет держали обиду на эту женщину. Но простите ей то, чем она ранила ваше сердце, тем более, когда её уже нет среди нас. Господь учил нас прощать.

– Ну, насчёт того, чтобы простить, я ещё подумаю. – выпалил Гектор, неожиданно перейдя на свой обычный тон и резко сменил тему. – А что там за просьба Эммы ко мне?