обычная

офисная работа. Отчёты по расходам,

заработным платам и заказам. Я

разобрала столько, сколько смогла,

прежде чем уйти домой в три.

Следующие несколько дней прошли

точно так же. Я сидела в офисе до

трёх, ужинала с папой, пока он не

уходил на работу, вечером гуляла с

Бистом и разбиралась с делами в

кабинете отца, а потом шла спать.

Можно сказать, что я обжилась.

Здесь, в Теннесси, я действительно

чувствую себя дома, в отличие от

Нью-Йорке. Все в городе приятны и

милы.

Все

люди

улыбаются.

Единственное, к чему мне надо было

привыкнуть, — что люди машут тебе,

когда пропускаешь их. В первый раз я

была застигнута этим врасплох. Я

спросила папу об этом, и он ответил,

что это совершенно нормально.

Теперь каждый раз, когда я меня

пропускают, я тоже машу водителю.

Ладно, ладно, может, мои взмахи

выглядят довольно нервными, но мне

нравится, это вызывает улыбку.

— Ладно, приятель. Пойдём, —

говорю я, когда глушу двигатель.

Дом престарелых, который мы

посещаем,

представляет

собой

длинное

кирпичное

здание.

Передняя часть выходит на зелёный

холм с большими соснами, которые

обеспечивают тенью всех людей,

сидящих рядом.

— Привет, Бет, — я тихо

здороваюсь, хихикая.

В

обязанности

Бет

входит

приветствовать людей на входе. Но

она постоянно спит, сидя в своем

инвалидном

кресле,

опустив

подбородок на грудь, и единственное,

что можно увидеть, это её синие

волосы.

— Чёрт, — вздыхаю.

Теперь я хочу сладкую вату.

Каждый раз, когда я вижу её волосы,

у меня мгновенно возникает такое

желание. Я смотрю на Биста, и он

поднимает голову.

— Похоже, дружок, мы сделаем

остановку по пути домой.

Мне нужно купить больше, чем в

тот раз, когда я здесь была. Он

смотрит на меня и наклоняет голову.

— Хорошо. Сначала Макс, но

тебе нужно вести себя наилучшим

образом, — говорю ему я, входя в

комнату Макса.

Билли Холидэй играется со

старым проигрывателем, а Макс

сидит в углу с газетой в руках.

— Здравствуйте, Макс. Бист

пришел повидать вас, — говорю я

достаточно громко, зная, что он

всегда

забывает

вставить

свой

слуховой аппарат.

— Ну, привет, красавица. Как у

тебя дела? — кричит он в ответ.

— У меня всё хорошо. А у вас?

— спрашиваю я, оставляя поцелуй на

его морщинистой щеке. Я нахожу его

слуховой

аппарат

в

небольшой

тарелке и передаю ему. Он качает

головой и вставляет его в ухо.

— Должен признаться, что уже

стало лучше, — он улыбается, —

Привет, Бист. Как ты, приятель? —

спрашивает он Биста, кладя его

голову

себе

на

колени,

чтобы

почесать за ушком. — Бетси недавно

была здесь, уговаривая меня сходить

на

танцы

сегодня

вечером.

Я

продолжаю говорить ей, что мне это

неинтересно, но она не отступает. За

сегодня она приходила уже четыре

раза, — ворчит он.

Я смеюсь. Бетси — одна из

самых пожилых местных дам, и в ней

больше энергии, чем во мне. Она

всегда ищет новую добычу.

— Ой, Макс, вы должны пойти,

повеселиться.

Я

слышала,

что

группа, которая приедет, нереально

крутая.

— Не пойду я. Ты не сможешь

меня подкупить.

— Ну, вам не нужно будет

танцевать, только послушать музыку.

— Этого не произойдёт, милая, и

давай закроем эту тему.

Я

хихикаю.

Макс

всегда

поступает по-своему. Я знаю, что у

меня нет шансов переубедить его.

Мы пробыли у него долго, пока я не

смотрю на часы и понимаю, что уже