хриплым от слез голосом, глядя на

мать Ашера. — Я вернусь. Мне

только нужно достать корм для Биста

из сумки.

Выходя из кухни и проходя по

коридору, я чувствую себя идиоткой.

Моя мама даже не здесь, а я всё

равно чувствую себя дерьмово из-за

неё. Я подхожу к двери в комнату

Ашера,

когда

чувствую

руки,

обернувшиеся вокруг моей талии, и

взлетаю в воздух. Я визжу, а в

следующий

момент

оказываюсь

прижатой Ашером к кровати.

— Чт... Чт... Что ты творишь? —

спрашиваю я, заикаясь и пытаясь

скинуть его с себя.

— Что там случилось? —

спрашивает он, удерживая меня.

Я не могу рассказать ему, что

моя мать превратила меня в жалкое

дерьмо, так что я просто сжимаю

губы и ещё сильнее стараюсь скинуть

его. Я не хочу, чтобы его мама

услышала мои крики, потому что это

не его дело.

— В одну секунду ты смеялась, а

затем замолкла. Что произошло?

— Ничего. Мне просто нужно

достать корм для Биста. А теперь

слезай с меня, — говорю я, пихая его.

— Ответь мне, что произошло. Я

сделал тебе больно? — Он выглядит

обеспокоенным.

— Что?

— Поднимая тебя, я сделал

больно? — он спрашивает снова,

заставляя меня чувствовать ещё хуже.

— Нет, мне не было больно. Я

сейчас

в

порядке.

Так

что,

пожалуйста, ты можешь слезть,

чтобы я могла покормить своего пса?

— спрашиваю я, снова пихая его.

— Тогда что? В одну минуту ты

каталась с псом по полу, смеясь. А

затем выглядела так, словно тебе

влепили пощёчину. Я не отпущу тебя,

пока ты не расскажешь мне, что

произошло.

Я

чувствую

подступающие

слёзы, но совсем не хочу плакать

перед ним. Как можно рассказать

человеку,

у

которого

такая

замечательная

мама,

что

твоя

полностью испортила тебе жизнь.

— Ты не поймёшь, — произношу

я, потому что это так.

Никто не поймёт, каково иметь

человека,

который

должен

был

защищать

тебя

и

помогать

справляться с проблемами, а в итоге

заставил чувствовать себя ненужной.

— А ты попытайся, — шепчет

он.

Его руки движутся к моим

волосам, тем самым освобождая

меня немного. Я чувствую, как слёзы

начинают скатываться по щекам, так

что пытаюсь смотреть в сторону, но

он удерживает моё лицо своей рукой

и целует каждую слезинку под

глазом.

— Пожалуйста, расскажи мне,

малышка, — шепчет он.

Я ничего не могу поделать. Его

голос такой мягкий, что исходящее от

него тепло обволакивает меня, и я

чувствую безопасность. Сильнее, чем

когда-либо.

— Моя мама не похожа на твою.

Она не такая милая, не любит

обниматься, она не говорит людям,

что они красивые, и никогда никому

не готовит кофе, — слёзы с новой

силой

начинают

литься,

и

я

чувствую, словно в горло насыпали

песка. — Знаю, это глупо, но всю

мою жизнь моя мама заставляла

меня чувствовать себя плохо. Моя

мама любила причинять боль. Не

физически,

но

словесно

и

эмоционально. Она унижала меня

всю жизнь. У меня заняло много

времени осознание того, что те вещи,

которые она вбивала мне в голову, не

являются правдой, но раны всё же

остались, и они такие глубокие, что

временами мне кажется, словно я

ощущаю их снова. Даже когда кто-то

говорит мне случайный комплимент

и смеётся, это чувствуется как

оскорбление.

Тут я понимаю, что закрыла

глаза, поэтому открываю их и вижу

озлобленного

Ашера.

Его

тело

напряжено, а зубы сжаты. Мне

становится страшно, но он, должно