Выхватив из рук брюнета пропитанную влагой ткань, он выжал несколько капель в ее в очередной раз бессильно открывшийся рот. Неосознанный глоток заставил ее сдавленно всхлипнуть, возвращая способность к дыханию. Часто, тяжело и с тихим, сухим хрипом втягивая в легкие долгожданный кислород, девушка так и не смогла остановить льющиеся из глаз слезы, благодарно глядя седовласому мужчине, мягко обводящему ее лицо холодным полотенцем, в теплые, наполненные сочувствием карие глаза.

– Лежи, девочка, лежи, - отцепив ее все еще стискивающую ладошку от ворота халата, мягко сказал Старейшина, поднимаясь на ноги, - а мы с твоим «другом» поговорим.

Вытолкнув Марка за дверь, мужчина без предисловий впечатал широкий кулак брюнету в живот, заставив его согнуться. Вернув ему вертикальное положение, врач снова наградил его ребра и живот парой ударов. Даже не думая отбиваться или защищаться, сероглазый без звука сносил заслуженное наказание.

– Ты извини, лицо не трону, а то вдруг увидит и снова распереживается этот глупый ребенок, - с ледяным спокойствием сказал седовласый, - а сейчас ты отдышишься и мы вновь вернемся в кабинет. Там, если Алиса скажет, что хочет остаться в больнице – я прикажу тебя шлепнуть, захочет, чтобы Я ее отвез домой – я, опять же, прикажу шлепнуть, а вот если согласится после того, что ты с ней сделал, уйти с тобой – тут уж ладно, пожалею и дам тебе шанс покорчиться еще.

Втолкнув Марка в кабинет, Старейшина с задумчивой улыбкой на лице подошел к лежащей на кушетке девушке и присел рядом с ней.

– Ну, как ты, пчелка?

– Простите, - сдавленно ответила шатенка, пряча от стыда глаза.

– Я не просил передо мной извиняться, - мягко продолжил мужчина, - я спросил, как ты себя чувствуешь?

– Гораздо лучше, спасибо вам, дядя Леша. Я вас перепугала обоих, со мной просто давно такого не было. Перенервничала…

– Я бы хотел, чтобы ты осталась здесь на ночь и отдохнула немного, - с нажимом сказал Старейшина, пристально следя за ее реакцией.

– Спасибо вам огромное, но мы лучше с Марком домой поедем, - чуть улыбнувшись, ответила девушка, приседая на кушетке и благодарно сжимая руку врача.

– Ну, на нет и суда нет, - улыбнувшись ей в ответ, ответил мужчина.

Вытащив из кармана новую сигарету, он, проходя мимо Марка, хлопнул того по плечу.

– Живи, мальчик. А я уж теперь буду периодически проверять, как у малышки дела, - дверь за ним приглушенно закрылась.

========== Часть 52 ==========

В кабинете воцарилась тишина. Лишь только секундная стрелка на ярко-зеленых настенных часах приглушенно тикала, и шум ветра за стеклом доносил до них все тот же шелест травы и листьев на деревьях. Было уже достаточно поздно. Часы приема в большинстве кабинетов были завершены, поэтому за закрытой дверью лишь изредка доносились чьи-то шаги.

Марк молчал. Он просто стоял у двери с того момента, как ушел Старейшина, и молчал. Усталый и какой-то опустошенный взгляд перемещался от пола к полоскам жалюзи на окне и пейзажу за ним, избегая даже малейшего контакта с Алисой.

Молчала и девушка, но молчание ее было нервным и дерганым. Пальцы то сцепливались в замке на коленях, то рефлекторно хватались за полы испорченной рубашки.. Решив нарушить молчание первой, она нерешительно протянула к мужчине руку.

– Марк, присядь со мной, пожалуйста, - тихий голос едва ощутимо дрожал, также впрочем, как и протянутая к брюнету ладонь. Не страх, а болезненная слабость были тому виной.

– Лучше бы ты ответила, что останешься здесь, - даже не думая двигаться с места, осветил Марк, глядя, как ее рука от сказанных им слов, безвольно падает на кушетку, - Это бы помогло бы нам с тобой избавиться от дальнейшей агонии. Ты вздохнула бы свободней, наладила бы отношения со своим «другом», а я бы просто «успокоился». А потом хеппи энд, фанфары и счастливая жизнь… А сейчас, - голос его стал еще глуше, проступили болезненные нотки, - Я не знаю, что делать. Я будто запустил механизм самоуничтожения и… - «если ты все-таки решишься уйти, он будет приведен в действие» эти слова не сорвались с его языка, но намертво поселились в голове сероглазого.

– Я не понимаю тебя, - шатенка поднялась и, пошатываясь, приблизилась к брюнету.

Мягко коснувшись его ладони своей, она заглянула в его глаза и буквально утонула в тоске и боли, которой он терзался. Потянув его за собой, она усадила его на больничное ложе, устроившись боком на его коленях. Тонкие пальцы одной ее руки зарылись в темные, мягкие пряди волос мужчины, а вторая осторожно устроилась на его плече. Алиса не знала, кто из них больше сейчас нуждался в утешении, нежно проводя ладонью по его голове, но смутно чувствовала, что должна извиниться перед ним и оправдаться, хотя, в общем-то, было не за что. Она ему ничего не обещала и не сделала ничего предосудительного.