Ну и в-третьих, я был ярым гомофобом. Учитывая мою любовь к спорам, множество сторонников и общую воодушевленность, я всегда выкладывался по полной. Однажды даже подрался из-за этого. Так что о помощи пацану и речи быть не могло.

Почему же я тогда полез в какие-то неизведанные дебри, связался с мутным одноклассником моей сестры, а теперь еще и терпеть его родственников должен? Ну, на это меня подтолкнули дорогие дамы, что еще раз доказывает – все беды от баб. Но не суть.

Со временем моя пылкая ненависть как-то себя изжила. Это не означает, что я переметнулся на другую сторону, отстаивая теперь права людей с нестандартной ориентацией, нет. Мне просто стало все равно. Не совсем, конечно, какие-то слабые чувства остались: сухое презрение, капелька недоумения и твердое мнение, что это противоестественно.

Так бывает, когда ты долгое время сходил с ума от какого-либо, например, музыканта или актера. Или от соседки с нижнего этажа. А потом в один прекрасный момент неожиданно охладел. Да, несомненно, какие-то чувства остались, но все же по большому счету лицо того человека или новость о нем сильных эмоций уже не вызывает.

Вот и с ненавистью та же песня. Меня подобные «небесные» новости не касались, редко попадаясь на глаза, сторонники-гомофобы как-то рассосались кто куда, самих представителей нестандартной ориентации, геев, проще говоря, я никогда не встречал. То есть у меня просто не было причин брызгать слюной либо поддержать кого-то в этом.

А затем появился пацан. И я, кажется, повелся на «это довольно занимательно». Всегда ведь хочется изучить и докопаться до истины, когда тебе что-то интересно. Да и отступать теперь поздно, так как мне хватило ума дать обещание свершить «доброе дело».

Нет, я точно идиот.

Испытывая стойкое желание самому себе заехать в глаз от досады, поморщился. Спустя секунду пацан тоже начал кривиться во сне, будто передразнивая. А после сделал рожу еще дебильнее, чем до этого, и продолжил сопеть в две дырочки.

Отчего-то разозлившись, пару раз нажал раздраженно на кончик носа сожителя, будто на кнопку. Жесткий пятак. Паренек, не просыпаясь, махнул перед лицом ладонью, словно отгоняя насекомое. Я отдернул руку.

Выждав несколько секунд, снова принялся измываться над спящим пацаном. Делал ему свиной нос, за щеки несильно тянул, а он все не просыпался, к моему удивлению. Я вот, например, какой бы соней ни был, всегда чувствую сквозь сон, когда меня касаются.

Нахмурившись, медленно перевел взгляд на губы. Часть лица, которую я еще не тронул. Даже на лбу старательно вывел, подумав, слово «лох» полузасохшим черным маркером, который нашелся под подушкой, возле сотового, когда я проверял время. Ну да, детский сад. Захотелось, и все тут.

На нижней губе заметил маленькую ранку. Посомневавшись, несильно надавил на нее. И быстро взглянул на лицо сожителя, проверяя, не очнулся ли он. Нет, даже не шелохнулся.

А губа оказалась довольно-таки мягкой. И верхняя, кстати, тоже. Только сухие уж очень.

Думая, как бы еще напакостничать, ощущая кожей теплое дыхание, надавил на нижнюю губу сильнее, обнажая ряд крепких и чуть желтоватых зубов. Странно, пацан вроде чистит их каждое утро до посинения, а они все равно белизной не слепят.

В мои сосредоточенные размышления о пользе чистке зубов влезла посторонняя мысль. Маленькая и почти незаметная, она ловко скользила между другими, не смешиваясь и не теряя свою суть, тихо и невнятно шепча ее. И вот, наконец, протиснувшись сквозь плотный поток, маленькая мысль выпрямилась, стала больше, встала в первый ряд. И я заметил ее. И услышал.

Целовался ли пацан когда-нибудь? Усердно сопя, хмыкнул. Нет, не так выразился. Мне плевать, с кем и когда паренек воспроизводил обмен жидкостями. А вот целовал ли кто-то пацана? К примеру, тот же Андрей-Олег. А если да…

Захлестнутый догадкой, я резко отдернул руку. Мало того, что Андрей-Олег либо кто-то еще действительно мог это сделать, так пацан еще у него и сосал, а я… Вашу мать!

Чертыхнувшись, брезгливо вытер руку о пододеяльник. Поражаясь своей тупости, недоверчиво уставился на пацана, не рискуя больше притрагиваться к его лицу. Нет, все же «лох» надо было написать у меня на лбу. Большими и жирными буквами, чтобы точно сомнений не осталось.

Пацан от моих резких движений не проснулся. Продолжая подозрительно и неотрывно пялиться на ничего не подозревавшего сожителя, еще раз ужаснулся, выругался тихо себе под нос. А, отведя душу, несколько успокоился. Теперь взглянул на ситуацию с сомнением.

Ну да, притронулся я к губам пацана, ну и что? Не в глотку же ведь лез, да и давно его, хм, «принуждения» были. Надеюсь на это. Сильно.

И вообще, как пацан пацана поцеловать может? Присосаться, тьфу. Пусть губы и мягкие, но все же спутать их с женскими вряд ли получится. Или получится? Нет, не получится. А если сильно постараться? Ну, глаза там зажмурить с самого начала, губы нащупать, впиться в них, а самому в это время думать о какой-нибудь хорошенькой девчушке, хм.

Нет, все же это, наверное, будет чувствоваться как-то по-другому. Пусть губы и мягкие…