Затем дверь внезапно открылась, словно от пинка, и из спальни вылетел, будто выброшенный за шкирку, Вадим. Да, это был именно хозяин квартиры, который тоже слегка окосел от такой наглости гостя. Я, увидев изумленную морду Вадима, даже икнул от неожиданности. Медленно повернувшись, мужчина, в лице которого явно читалось желание убивать, решительно ворвался в спальню.

Теперь оттуда выскочил Матвей. Правда, сам, не дожидаясь помощи разъяренного мужика. Сглотнув, он резко обернулся, опасливо глядя в налившиеся кровью глаза. Послышалось обманчиво-ласковое:

– Убью.

У меня отчего-то мурашки устроили марафон на спине, а волоски на руках встали дыбом. Слегка побледневший Матвей, не дожидаясь выполнения обещания Вадима, тихонечко закрыл дверь перед носом последнего. Тут же отступил на несколько шагов назад.

На несколько секунд гость застыл в ожидающей позе, напряженно прислушиваясь. Я, повернув голову, внимательно за всем этим наблюдал. Убедившись, что «терминатор» возвращаться не собирается, мужчина чуть сгорбился. Мы столкнулись с ним взглядом.

Я практически тут же отвернулся, снова уставившись в телевизор, а гость, с сомнением оглянувшись на дверь, отошел от нее и плюхнулся в кресло, ни капли не расслабляясь при этом.

Так мы просидели каждый на своем месте, не шевелясь, около сорока минут, вслушиваясь в могильную тишину. Понимая, что обстановка накаленная, я прошелся по каналам, остановившись на музыкальном. Матвей не возражал, только попросил сделать звук громче.

Наверное, это было лишним, потому что в следующую секунду дверь рядом открылась. Вышел Вадим. Матвей моментально напрягся, что было видно по его окаменевшему лицу, а я, съежившись, убавил звук. Но подбитый мужик, повернув к нам голову, ничего не сказал. Я скосил на него глаза.

Выглядел Вадим спокойным. Чересчур спокойным, будто вылакал припрятанный где-то пузырек валерьянки. Впрочем, взгляд его все еще сохранил некоторую отчужденность и холод, но жажда убийства бесследно ушла, что не могло не радовать.

Оглядев нас, мужчина, к общему удивлению, никуда не ушел, а сел рядом на диван и уставился в телевизор, не проронив ни слова и не пытаясь объяснить причину своего поведения. Мириться пришел? Или показывает, что остыл?

Украдкой переглянулись с Матвеем. Тот едва заметно пожал плечами, выражая свое недоумение, и устремил все свое внимание на следующий музыкальный клип, где песня еще толком-то и не успела начаться, а какая-то смазливая тетенька уже вовсю трясла своими женскими прелестями.

Мне почему-то сразу захотелось уйти. Да, пусть сейчас Вадим вел себя практически как обычно и не рвался набить кому-нибудь рожу, а я вообще оказался лишь свидетелем и ни к чему причастен не был (надеюсь на это), все же чувствовал себя неуютно. Очень уж неуютно. Но и оторвать свой зад и свалить куда-нибудь я также не мог. Неудобно как-то, да и зад словно прирос к дивану, не отодрать.

И пересесть некуда. Вон, гостю-то повезло, он хотя бы в кресле устроился, а я тут на одном диване с этим… циклопом сидеть теперь должен. Хотя сам виноват, нужно было сразу садиться в выгодное место.

А теперь, получается, «лох» в центре, а два мужика с подбитыми глазами по бокам. Круто.

Вздохнув, с тоской перевел взгляд с телевизора на люстру над головой. И почему Вадим не идет на кухню? Он когда с работы приходит, всегда голодный. В разной степени, но голодный. А тут, наверное, уже час прошел, а он только выполз из спальни, даже не оглянувшись на кухню.

Ах да, Матвей же говорил про какую-то колбаску, когда заходил в комнату. Неужели он серьезно притащил туда колбасу из холодильника? А она вообще там была?

Пока я пытался припомнить подобное, зазвучала вдруг еще одна мелодия, которая не могла исходить из телевизора. Спохватившись, я заерзал на месте и достал из-под зада свой сотовый. Взглянув, кому понадобился, скуксился.

Кажется, Олег обо мне вспомнил. Ну, вряд ли он вообще меня забывал после последнего раза, когда я, подавшись порыву и обнаглев окончательно, сбросил звонок. Ага, а после выключил телефон на два дня.

Пока я критически вглядывался в пиликающий телефон в руках, относительно миролюбивое выражение лица Вадима плавно сошло на «нет». Подождав около минуты, когда я наконец возьму трубку или хотя бы сброшу, но так и не дождавшись, мужчина, потеряв последнее терпение, пододвинулся ко мне и выхватил сотовый из рук, раздраженно проворчав:

– Долго мяться будешь? Не хочешь разговаривать, просто отключи.

Но, увидев вызывающий контакт, Вадим осекся. Даже как-то изменился в лице. А затем уверенно поднес мой телефон к уху и, отвечая на звонок, рявкнул:

– Данный абонент не доступен или находится вне зоны действия сети!

И, не обращая на наши с Матвеем вылупившиеся физиономии, нажал на сброс, несколько мгновений пристально смотрел на заставку сотового, после чего повернулся ко мне. Я попытался слиться с обивкой дивана.