Видимо, задатками хамелеона я не обладаю, потому что Вадим, по-прежнему вперив в меня взгляд, сказал:

– Раз не хочешь отвечать, выключил бы свой телефон к чертовой бабушке или хотя бы на беззвучку поставил. Или в черный список своего ненаглядного «НЕ БРАТЬ» внес, раз так разговаривать с ним не хочешь.

Я ляпнул первое, что пришло в голову:

– А я не знаю…

– Что не знаешь?

– Ну, как в черный список заносить.

Посмотрев на меня, как на последнего идиота, Вадим процедил:

– Балбесина.

И уткнулся в мой телефон, щелкая кнопками. Через пару минут кинул его мне, буркнув:

– Готово.

– А, спасибо, - неуверенно кивнул я, подозрительно повертев в руках сотовый.

Забытый всеми гость, дабы хоть как-то продолжить разговор и опять не молчать, внес свою лепту:

– А я вот… отпуск взял.

Вадим громко закашлялся.

========== Глава 22 ==========

POV Артема.

Время: около одиннадцати часов вечера. Или уже ночи? Ну, неважно.

Место: лестничная площадка.

Цель: постучаться в измазанную в чем-то белом дверь.

Результат на данный момент: откусанный ноготь большого пальца правой руки и грязные следы от подошвы на красном чемодане.

Похоже, это все, на что я способен. Н-да, даже как-то грустно.

Изучив в сотый раз надпись «Маша, прости меня» на вечно закрытых дверцах лифта, сумрачно пнул свой чемодан, сделав его еще грязнее, чем до этого. Все-таки не нужно было идти через песочницу, вон песка сколько.

Что я мог делать практически ночью на лестничной площадке с вещами на руках? Размышлять о бренности жизни. А еще о том, какой я идиот. И все вокруг тоже идиоты.

А самый главный идиот - это, разумеется, подбитый на один глаз мужлан. И очень жаль, что подбитый только на один. Его и пнуть раз сто не помешало бы. Так, для профилактики.

С чего вдруг такие мысли? Нет, честно сказать, они и раньше появлялись, но вскользь, не слишком серьезно. А сейчас, когда я мялся на лестничной площадке со своими пожитками, как-то мне не до шуток стало.

А началось все с того, что кое-кто захотел покурить. Когда Матвей сообщил о своем отпуске, снова завязалась ругань. Небольшая, скорее даже семейная. Попсиховав какое-то время, хозяину квартиры приспичило срочно задымить, дабы успокоить разбуянившиеся нервишки. Вот только сигаретная пачка оказалась пуста, что отнюдь не успокоило расстроенного такой подлостью мужика.

В итоге он собрался шлепать в магазин. Все бы ничего, но тут встрял Матвей. Мол, пивасика ему захотелось. Отпуск и все такое, отметить надо, расслабиться. Дискуссию на тему кто тут еще пьяница я благополучно пропустил, скрывшись в туалете. Затем конкретно облажался, когда вышел оттуда. Не надо было этого делать, посидел бы там до лучших времен, плитку бы на полу посчитал.

Выйдя, наткнулся на пыхтящего и хмурящегося Вадима и негодующе что-то говорящего Матвея. Последний, явно обиженный чем-то, яростно твердил, что с такой бандитской рожей мужику ни то что пиво с сигаретами не продадут, на порог не пустят да еще и наряд полиции вызовут вдобавок. На такое заявление помятый мужик не растерялся, резонно заметив, что у и гостя рожа ничем не лучше.

Спорили они минут пять, пока меня, тихо пробирающегося на кухню, не заметили. А тут сыграло золотое правило – кто всех младше, тот в магазин и бежит. На мои слабые протесты, что я еще маленький и сигареты с пивом мне не продадут, добродушно подолбили по плечу, отчего колени невольно подгибались, и с заметной угрозой в голосе успокоили, что если в прошлый раз продали, то и в этот продадут.

Пока я вспоминал, когда это в последний раз покупал пиво, мне сунули деньги в руки и выпроводили за дверь, пожелав всего хорошего напоследок. Даже переодеться не дали, отправили в чем был, сказав, что уже поздно и людей на улице почти нет. Угу, как же. Кроме меня, видно, никого не волновал тот факт, что летом темнеет очень поздно, а люди рассасываются по домам еще позже.

Первый магазин, в который я направился, оказался закрыт. В двух ларьках мне отказали, заявив, что лицам, не достигшим восемнадцати лет, алкогольные напитки и табачные изделия они не продают. Пока шел до следующего магазина, на все лады радуясь, какие правильные и честные люди у нас в стране, стал замечать на себе косые взгляды прохожих, которых оказалось не так мало, как мне обещали. Вспомнив, какая надпись начерчена на моем многострадальном лбу, проклял все на свете.

Настроение мое не улучшилось, даже когда мне, наконец, продали это чертово пиво и сигареты, неодобрительно зыркнув, хотя некоторое облегчение я почувствовал. На обратном пути решил срезать, чтобы не смущать людей своим внешним видом: мятая домашняя одежда, шлепки Вадима, которые явно были мне велики размера на два, на босу ногу, банка пива и пачка сигарет в руках, а на лбу жизнерадостные прыгающие буквы, гласящие, что их обладатель – лох.

Срезать путь через дворы было вторым моим ошибочным решением за день. В соседнем дворе, уже видя нужную многоэтажку, наткнулся на какую-то компанию. Или они на меня наткнулись, не могу точно сказать. Четыре человека, все парни, примерно моего возраста, может, чуть постарше, явно не в трезвом состоянии и в весьма неплохом расположении духа. А увидев меня, одного, грустного, с «топливом» в руках, решили проявить сострадание, подумав, что у меня что-то стряслось. Остановили, заплетающимся языком принялись расспрашивать, зазывать с собой, кивать весьма недвусмысленно на пиво. Благодарно отказавшись, я хотел срочно ретироваться, опасаясь, как бы сострадание это плавно не превратилось в агрессию, но поздно.